Вошла Юля, с блюдцем и чашкой в руках.
- Твой кофе, дедуля.
- Спасибо, внуча. Ты, вот что, - будешь распечатывать, сделай правку в одиннадцатой, двенадцатой, двадцать пятой и двадцать шестой главах.
- Что за правку?
Писатель решительно положил на бумагу ладонь с растопыренными пальцами:
- Убери всякое упоминание о твоём любимом герое, Егоре, а то он мне весь шедевр окончательно испортит. Хватит уже валандаться с ним. Пятого уже надо вторую часть к редактору нести. Убери всякое упоминание о нём! – с раздражением повторил он.
- Дед, но он тогда перестанет существовать как живой и одушевлённый человек… Да и треугольник там интересный, да и вообще.., - возразила было Юля, - зря что ли ты его придумал, ввёл? Он же почти главный…
Фёдор Львович поморщился:
- Получается, что зря. Бывает. Издержки творческого процесса. Не человекон, он Юленька, а идея, вымысел в условном теле. И мы оба знаем об этом. А существовать он будет, только в несколько другом виде, бетонном, хе-хе… Я его Роде подарил на украшение его дачной аллеи. Получается, что текст, то есть роман, сам выпихнул его. Догулялся. А не озоруй! А вместо треугольника Жанна, наконец-то, вдруг трезво оценила Вадима и уже полюбила его. Они благополучно завтра поженятся, родят ребёнка. Я им мальчика напишу.
- Дед, ты Жанне не мальчика обещал, - напомнила внучка.
- А кого? – удивился дед.
- То есть, как кого? Девочку.
- А-а. Да не жалко мне: сделаю двойню – мальчика и девочку. Только убери этого…
Юля вздохнула, задумалась на минуту:
- Хорошо.
Фёдор Львович улыбнулся и посмотрел на внучку:
- Вот видишь, всё-таки лишним оказался. А ведь ты даже замуж вышла за него.
Оба весело засмеялись.
Глава 19. Его жизнь в искусстве
Вторую неделю после Таёжного Егор жил в городе на квартире, ключи от которой ему дала Ирина. За это время взаимная симпатия, возникшая сразу же, при первой встрече, переросла в большое и глубокое чувство, которое Егор, из-за какой-то бессознательной осторожностии некоторой тревоги, ещё боялся назвать любовью. Но это была именно она, отчётливо осознавал он.
И хотя их отношения явно выходили за рамки обыкновенной любовной связи (они оба это чувствовали), Ирина тоже не торопила события. Так или иначе, у обоих было одинаковое ощущение, что вместе они надолго, и далёкое будущее связывало их в настоящем.
Всё это время они оба ждали возвращения из командировки бывшего ухажёра Ирины, а ныне заместителя мэра города, Руслана Кузнецова, надеясь с его помощью выправить документы Егора на статус полноправного члена общества.
День за днём проходил в одном порядке: утром Ирина уходила на работу, каждый раз оставляя деньги на кухонном столе, а Егор оставался на хозяйстве, ходил в магазин за продуктами, готовил ужин и ждал любимую.
Однако его собственные деньги заканчивались, и это обстоятельство всё больше омрачало наполненную новым, большим и взаимным чувством жизнь. Однажды он сказал Ирине, что похож на иждивенца, и ему это очень неприятно. «Никогда больше не говори мне об этом, и не думай обо мне плохо. Всё наладится», - решительно ответила девушка.
Но неожиданно нашлась возможность заработать. И заработать совсем неплохо. Во время очередного похода в магазин в торговом зале к нему подошёл коренастый русоволосый мужчина и сказал:
- Молодой человек, не желаете заработать?
Егор подозрительно посмотрел на него, но всё же ответил:
- А что нужно делать? Но сразу говорю, что у меня нет никаких документов.
- Документы и не понадобятся, работа не хлопотная. Я – скульптор, зовут Родион Эргонович, - представился мужчина, - Дело в том, что я приступаю к новой работе, и вы как никто другой весьма подойдёте мне в качестве натурщика. Я понаблюдал за вами. Ваш образ, внешность, лицо, общая фактура полностью отвечают моему замыслу. Если вы согласитесь позировать мне, я неплохо заплачу.
Егор засомневался, у него возникло чувство тревоги, так как неявно, но всё-таки напрашивалась какая-то причинно-следственная связь с недавними событиями в жизни Егора. Но когда скульптор назвал сумму гонорара, а Егор вспомнил о деньгах Ирины на кухонном столе, он ответил: