- Хорошо, я согласен. Не знал, что натурщикам столько платят. Что мне делать?
- Вот адрес, - сказал Родион Эргонович, протягивая ему карточку, - Ивушка. Это загородный посёлок, там моя мастерская. Вы позируете каждый день, приходите в 12 часов, кроме выходных. Начнём с завтрашнего дня.
- Хорошо, я буду.
- Там буквально пять минут ходьбы от станции. Ну, до встречи, - бодро улыбнулся художник.
- До завтра, - тихо ответил Егор.
* * *
Прошло две недели, как Егор начал работать натурщиком. Загородные владения скульптора Родиона Эргоновича удачно сочетали в себе благоустроенную дачу, огород и мастерскую. В павильоне мастерской находились полки с инструментом, заготовки скульптур, глыбы различного камня, проволочные каркасы, разнообразные материалы для монументального искусства, кучи песка, глины и гипса, мешки цемента и прочие материальные средства для ваяния. Один угол павильона был отгорожен для надгробных памятников.
На вращающемся рабочем станке стояла какая-то, накрытая покрывалом, скульптура. Родион Эргонович в рабочем халате, резиновых перчатках и стеком в руках, со словами «А ну-ка, явись свету, упрямец!», сдёрнул покрывало. Под ним оказалась незаконченная, но уже узнаваемая статуя Егора, стоящего на коленях с воздетыми к небу руками.
Скульптор сел напротив неё и бесстрастно, долгим взглядом, уставился на своё творение. Работа над статуей шла быстро и вдохновенно, не то, что с памятником Фёдору Львовичу. Только вот не мог привыкнуть мастер к постоянным опозданиям оригинала.
Родион Эргонович посмотрел на наручные часы, недовольно поморщился.
- Уже двадцать минут, как опять опаздывает! Ну что за расхлябанность, необязательность! Таких натурщиков у меня ещё не было… Всучил же Фёдор. Ну, ничего, как-нибудь справимся, усмирим…
Раздался звук входного звонка. Скульптор открыл дверь и увидел на пороге запыхавшегося и чем-то взволнованного Егора.
- Егор, я жду уже почти полчаса! – недовольно сказал Родион Эргонович, - Такое впечатление, что ты всё время бегаешь от кого-то и никуда не успеваешь. Смотри, лишу премиальных. Шучу, шучу. Хе-хе…
- Простите, Родион Эргонович, побежишь тут… Проблемы житейские.., - ответил вошедший.
- Ну, ладно, приступим. Занимай своё место.
Егор прошёл на место натурщика, невысокий подиум с лежащим на нём обыкновенным матрацем, встал на колени, простёр обе руки вверх и в сторону Родиона Эргоновича и уставился в потолок широко открытыми глазами.
Скульптор начал совершать свои манипуляции. Подготовил раствор цемента, подлил его из специальной лейки его куда-то на лицо скульптуры, взял стек и начал ваять, добавляя или снимая мягкий цемент.
- Скоро, скоро мы тебя воплотим… В бетон! – как-то заливисто-зловеще засмеялся мастер, - Как живёшь-то, от кого бегаешь?
- Да долго рассказывать, Родион Эргонович… Разные житейские проблемы.., - с воздетыми к небу руками ответил стоящий на коленях Егор.
- А какие у тебя могут быть особые проблемы? – ровняя лоб статуи лопаточкой, спросил скульптор, - Работа хорошая, детей нет и не предвидится.
Егор опустил руки и с удивлением посмотрел на творца.
- А откуда вы знаете про детей. Я вам ничего про это не рассказывал.
Родион Эргонович замялся, но тут же справился с собой:
- Руки подними, господин натурщик. Откуда-откуда, жизненный и художественный опыт. Я людей насквозь вижу. Поживи с моё.
- Ну, всё равно как-то… Ваша прозорливость на грани мистики, - с сомнением сказал Егор.
- Да и зачем дети, Егор. Одна беда с ними: растишь их, заботишься, переживаешь. Я вот до сих пор переводы шлю ей, дочери, с гонораров. А в ответ одна неблагодарность – звонок по телефону раз в месяц и всё одно и тоже: как здоровье? Начну рассказывать про здоровье, прерывает: ну, желаю тебе здоровья… А потом, как всегда: папуль, мы тут ремонт затеяли, младшему надо одежду к зиме прикупить, ты не можешь денежек выслать? И так каждый раз. За двадцать лет один раз отца родного навестила. Ну что это такое? Я говорю ей, понимаешь скульптуры быстро не делаются, а гонорары дают только за готовые…