— Гриша! — крикнул он.
Дверь мгновенно открылась.
— Шеф? Где тот пидор? Щас найду, кости переломаю…
— Не надо, — остановил его Алик. — Он мне помог. Бесплатно. Всё. Тема закрыта. Отставить коня. Отставить цветы. Отставить пикап.
Гриша смотрел на него с немым вопросом.
— А что… делать будем?
— А ничего, — сказал Алик, глядя в разбитый циферблат часов. — Будем учиться. По-настоящему.
Глава 6: Статья 330 (Самоуправство)
Новая философия Алика — «быть собой» — на практике оказалась сложнее, чем представлялось. Сидеть сложа руки и ждать озарения было не в его стиле. «Быть собой» означало действовать. Но как действовать, оставаясь при этом в рамках закона, пусть и не уголовного, а какого-то другого, неписаного, который, как он начинал подозревать, существовал в мире Елены?
Он избрал тактику наблюдения. Не слежки, нет. Это звучало бы слишком жутко. Скорее, стратегического изучения территории противника. Он начал проводить вечера в том самом «КофеБуме», заказывая уже не шесть эспрессо, а один латте и растягивая его на час, уткнувшись в телефон и краем глаза отслеживая вход в офисное здание.
Он узнал ее график. Она уходила с работы почти всегда в семь. Иногда одна, иногда с коллегами. Чаще всего она шла пешком до метро, наслаждаясь вечерним воздухом, иногда — ловила такси. Он изучил ее походку — быструю, уверенную, легкую. Он заметил, что она иногда улыбалась, глядя на сообщения в телефоне, и в эти моменты его сердце совершало странный кульбит, одновременно сладкий и болезненный.
Он чувствовал себя первоклассником, который подглядывает за старшеклассницей, и это чувство было одновременно унизительным и пьянящим.
В один из таких вечеров он стал свидетелем сцены, которая вмиг сожгла все его благие намерения о «ненасильственном» подходе.
Из подъехавшего к офису недорогого, но ухоженного седана вышел мужчина. Лет сорока, в дорогом, но безвкусном пальто, с щеголеватой бородкой и самодовольным выражением лица. Он нес огромный букет. Не такой кричащий, как у Алика, но все же слишком пафосный — белые лилии и орхидеи. Мужчина посмотрел на часы, поправил галстук и замер в ожидающей позе, явно высматривая кого-то.
Алика сквозь стекло кофейни будто током ударило. Ревность, старая, знакомая, звериная, проснулась в нем мгновенно. Кто это? Новый ухажер? Коллега? Бывший муж? Его пальцы сами собой сжались в кулаки.
И вот появилась она. Елена вышла из здания, увидела мужчину, и ее улыбка, которой она улыбалась секунду назад, сменилась на вежливую, но холодную маску. Она что-то сказала ему, явно отказываясь от цветов. Мужчина настойчиво тыкал букетом в ее руки, его ухоженное лицо исказила навязчивая улыбка. Он попытался взять ее под локоть, но она отстранилась с таким видом, словно отстранялась от назойливой мухи. Однако муха не улетала. Он продолжал что-то говорить, загораживая ей дорогу, наклоняясь слишком близко к ее лицу.
Алик уже не думал. Им двигал чистый, неразбавленный инстинкт. Тот самый, что когда-то помогал ему выживать в подворотнях. Угроза. Его женщина. Чужой на ее территории.
Он встал, отбросив свой латте, и вышел на улицу. Его движения были плавными и точными, как у хищника, вышедшего на охоту. Весь его «альфа-потенциал», над которым так глупо изгалялся пикапер, проснулся сам собой — дикий, настоящий, не приправленный гелем для волос и глупыми фразами.
Он подошел сзади, как тень. Мужчина, увлеченный своим преследованием, даже не заметил его.
— …да я просто хочу обсудить одно дело за ужином, Елена, не упрямься…
— Я уже сказала, что занята, Игорь, — голос Елены был ледяным, но в нем уже слышались стальные нотки. — И прошу вас больше не устраивать эти спектакли у моего места работы.
Алик мягко, почти по-дружески, положил свою тяжелую лапу на плечо незнакомца по имени Игорь.
— Друг, — произнес Алик низким, спокойным голосом, в котором не было ни капли дружелюбия. — Тебя вроде не слышат. Давай-ка пройдемся, обсудим твои проблемы с восприятием речи на слух.
Игорь вздрогнул, обернулся и увидел Алика. Его самоуверенность мгновенно испарилась, сменившись животным страхом. Он увидел не лицо, а скулы, тяжелый подбородок и холодные глаза, смотрящие на него как на мусор.
— А… кто вы? Я… мы разговариваем…
— Разговор окончен, — мягко, но неотвратимо развернул его Алик. — Там, в переулке, акустика лучше. Пойдем.
Он не тащил его, не толкал. Он просто вел, и Игорь, побледневший и внезапно очень послушный, шел рядом, почти на цыпочках. Букет с лилиями упал на асфальт. Алик даже не взглянул на него.