Он услышал легкий звук. Он поднял глаза. Елена сидела, прикрыв рот рукой, но ее плечи мелко дрожали. Она… смеялась. Беззвучно, сдерживаясь из последних сил, но смеялась.
— Извините, — выдохнула она, и в ее глазах стояли слезы — слезы смеха. — Это… это было прекрасно. «Братва ждет». Это новый код для «мама зовет ужинать»? Вы хоть представляете, как это звучит в данном антураже?
Она отпила глоток вина, все еще покачивая головой.
— Знаете, Альберт, это самое искреннее, что было за весь вечер. Наконец-то я увидела проблеск настоящей вашей жизни. Братва, пароходы с электроникой… Это гораздо интереснее, чем заученные фразы и этот… — она обвела рукой пустой зал, — этот мавзолей романтики.
Она допила вино и отодвинула тарелку.
— Спасибо за бокал вина и за незабываемое представление. Но мне правда пора. Удачи с пароходом. И передайте братве, что я не одобряю контрабанду, но восхищаюсь их преданностью руководителю.
Она встала, взяла свою сумку и пошла к выходу, оставив его одного в огромном пустом зале под печальные звуки «Love Story» в исполнении струнного квартета.
Алик сидел, не двигаясь. Он не чувствовал ни злости, ни стыда. Только полную, абсолютную опустошенность. Он устроил самый дорогой, самый грандиозный провал в своей жизни. И единственное, что вызвало в ней искреннюю эмоцию, — это звонок его подручного о контрабандной электронике.
Он медленно поднялся, сунул в руку скрипачу пачку купюр и вышел на улицу. Холодный воздух обжег его разгоряченное лицо.
Он достал телефон и набрал Гришу.
— Шеф? Ну что? Как оно? — тут же ответил тот.
— Собирай братву, — глухо сказал Алик. — Едем разгружать тот пароход.
— Ура! — обрадовался Гриша. — А… а насчет свидания?
— Забудь, — бросил Алик и бросил трубку.
Ему нужно было сделать что-то простое. Понятное. То, что он умел. Что-то, где не нужно было говорить о погоде и где его малиновый пиджак был бы к месту.
Глава 11: Статья 125 (Оставление в опасности)
Разгрузка парохода с «электроникой» — на деле ящиками с последней моделью айфонов, «потерявшими» накладные, — прошла как всегда: ночь, туман, портовые грузчики с молчаливой эффективностью и Алик, наблюдающий за процессом, закутавшись в кожаную куртку. Рутинная, почти медитативная работа. Именно то, что ему было нужно после фиаско в ресторане. Здесь он был королем. Здесь его слово было законом, а его молчание — знаком силы, а не слабости.
К утру дело было сделано. Он отправил Гришу с ребятами отмечать, а сам, смертельно уставший, но довольный предсказуемостью бытия, сел за руль и поехал к себе. Маршрут его лежал через тихий, престижный район, где жила она. Он даже не осознавал, что свернул на ее улицу, — ноги сами повезли машину по знакомому пути. Он просто хотел быть немного ближе, проехать мимо ее дома, как лунатик, тянущийся к свету.
И вот он увидел ее. Она шла по почти безлюдной утренней улице, в спортивном костюме, с наушниками в ушах, возвращаясь с пробежки. Свежий ветерок развевал ее распущенные волосы. Она была прекрасна в этой естественной, энергичной простоте. Алик замедлил ход, просто наблюдая, чувствуя странное умиротворение.
Идиллия длилась недолго. Из-за угла внезапно вынырнули двое молодых парней в подтянутых капюшонах. Они были быстры и агрессивны. Один перегородил ей дорогу, второй схватил ее за сумку — неброскую, но явно дорогую кожаную сумку через плечо, где, вероятно, лежали кошелек, телефон и ключи.
Сердце Алика остановилось, а затем забилось с такой силой, что его бронированный Mercedes, казалось, затрясся. Кровь ударила в виски, зрачки расширились. Весь его организм, все его существо, каждая клетка, выдрессированная годами уличных драк и насилия, взревело одним-единственным примитивным инстинктом: АТАКА.
Его рука уже потянулась к ручке двери. Он видел, как лицо Елены исказилось не страхом, а яростью. Он уже представлял, как врежется в этих ублюдков, как его кулаки встретятся с их ребрами, как они будут корчиться на асфальте…
И тут в его голове, как стоп-кран, щелкнула фраза. Не его фраза. Чужая, вычитанная в одной из дурацких книг по «осознанным отношениям». Она всплыла перед глазами кристально четко, будто ее напечатали на его сетчатке: «На первых этапах взаимодействия категорически избегайте проявления агрессии и доминантного поведения. Это блокирует возможность выстраивания здоровой коммуникации».
Его мозг, перегруженный адреналином и новыми знаниями, дал сбой. Возник конфликт операционных систем. Древняя, проверенная «АликОС» требовала немедленно крушить и ломать. Новая, сырая «ДжентльменОС» выдавала фатальную ошибку: «НЕ ПРОЯВЛЯЙ АГРЕССИЮ. ЭТО НЕЗДОРОВО».