С соседями сложно. Кот выглядит как беспризорник. Боевой, с рваным ухом. Как бывший зэк.
Елена:
Тогда это животное без владельца. Согласно закону об ответственном обращении с животными, вы можете… но это долго. Проще купить ему корм и наслаждаться обществом свободной личности. Или вызвать службу отлова, но это негуманно.
Алик:
Он мою колбасу ворует! Докторскую!
Елена:
Докторская — не самый полезный продукт для кота. Купите ему паштет. Или вискас. Сэкономите на колбасе и избежите судебных издержек по делу «Альберт против Рыжего Беспредельщика».
Алик фыркнул. Она шутила. С ним. В переписке. Это был беспрецедентный успех.
Алик:
То есть, вы предлагаю мне подкупить преступника? Это не противоречит адвокатской этике?
Елена:
Я предлагаю вам проявить здравый смысл. Иногда миска корма решает проблемы лучше, чем исковое заявление. Юридическая жизнь.
Он сидел и глупо улыбался своему телефону. Они переписывались. Он чувствовал себя подростком, который получил ответ от симпатичной одноклассницы.
Алик:
Понял. Попробую договориться с ним на уровне паштета. Спасибо за консультацию. Как мне вас отблагодарить?
Он написал это и тут же замер. Слишком прямо? Слишком навязчиво?
Ответ пришел почти сразу.
Елена:
Очередной тортик принесете? Только, пожалуйста, без Пушкина. Мой желудок и мои литературные чувства не выдержат повторного удара.
Он рассмеялся вслух. Громко. Так, что Бандит на подоконнике открыл один глаз и презрительно посмотрел на него.
Алик:
Обещаю. Только торт. И может быть вискас для вашего нового клиента.
Елена:
И на том спасибо. Удачи в переговорах с мафиози. Если что — обращайтесь.
На этом разговор закончился. Алик откинулся на спинку кресла и смотрел на потолок. В груди у него было тепло и необычно легко. Он не облажался. Он не сказал ничего глупого. Он даже пошутил, и она ответила тем же.
Он выглянул на балкон. Бандит сладко потягивался, грациозно изгибая спину.
— Слышь, ты, — сказал ему Алик. — Рыжий беспредельщик. Ты мне за колбасу ответишь. Паштетом.
Кот зевнул, показав острые клыки, и продолжил нежиться на солнце.
Алик взял телефон и набрал Гришу.
— Шеф? Оружие? Наркота? — тут же ответил тот.
— Нет. Вискас. Самый лучший. И… паштет. И чтоб много.
В трубке повисло молчание.
— Шеф… вы там в порядке? — озабоченно спросил Гриша.
— Никогда не был так в порядке, — искренне сказал Алик и положил трубку.
Он встал, подошел к балконной двери и посмотрел на кота. Тот приоткрыл один глаз, словно говоря: «Ну что, договорились?»
Алик улыбнулся. Впервые его ложь, его «заведомо ложный донос» на кота, принес ему не проблемы, а настоящую, крошечную победу. Он нашел мостик. Хрупкий, смешной, но мостик. И он не собирался его рушить. Он собирался закидать того, по ту сторону, паштетом и тортами, пока мостик не превратится в прочный мост.
Пусть даже для этого пришлось бы вести долгие и сложные переговоры с рыжим беспредельщиком, оккупировавшим его балкон и его мысли.
Глава 14: Статья 178 (Принуждение к сделке... душевной)
Воздух в конюшне клуба «Аллюр» был густым и многослойным. Он состоял из терпкого аромата свежего сена, сладковатой нотки овса, едкого духа навоза и чего-то еще — здорового, животного, настоящего. Запах пота лошадей, кожи и древесины. Для Алика, чьи ноздри привыкли к вони бензина, сигарет и страха, это пахло другой планетой. Планетой, на которой правила она.
Он стоял посреди этого царства, чувствуя себя чужим на роскошном пикнике. Его малиновый пиджак, верный спутник всех провалов, сегодня казался особенно кричащим и неуместным на фоне благородной, сдержанной эстетики конного клуба. Рядом постукивал копытом о каменный пол его новый «аргумент» — гнедой жеребец по кличке Цезарь. Конь был огромен, мускулист, и его темная, блестящая шкура переливалась под светом люминесцентных ламп. Он стоил как небольшая квартира в спальном районе, и Алик был уверен, что эта покупка затмит все предыдущие попытки впечатлить Елену. Цезарь фыркнул, выпуская облачко пара, и посмотрел на Алика умным, немного высокомерным взглядом, будто оценивая стоимость его пиджака и находя ее недостаточной.
— Ну что, красавец, — буркнул Алик, неуверенно похлопывая коня по шее. — Ты тут главный у них, да? Ну щас она придет, обалдеет. Скажет: «Алик, да ты же конный магнат!» И все дела.
Цезарь в ответ тряхнул гривой, и Алик отпрянул, боясь получить по лицу упругим хвостом.