— У моделей, я слышал, волосы не пахнут потом и не скидывают на тебя клещей, — проворчал Алик, но ослабил хватку.
Цезарь, почувствовав послабление, благосклонно вздохнул.
— Прогресс, — констатировала Елена, подходя ближе. — Всего месяц назад он бы тебя за попытку прикоснуться к его величеству уже оттоптал. А сегодня ты ему колтуны разбираешь. Прямо Цирцея какая-то в образе бандита.
— Я не бандит, — автоматически поправил он, концентрируясь на пряди. — Я… человек, переживающий экзистенциальный кризис.
Она рассмеялась. Искренне, громко. Этот звук все еще заставлял его сердце биться чаще.
— Боже мой, Альберт, ты уже и до философии добрался? Скоро Канта цитировать начнешь.
— Кант — это который с бородой? — уточнил Алик, стараясь сохранять серьезность. — Нет, до него я еще не дочитал. Пока с Булгаковым разбираюсь. Тот кот, он, оказывается, не просто так…
В этот момент в конюшню, запыхавшись, вбежал Гриша. Его лицо было бледным, а глаза бегали.
— Шеф! Срочно надо! — выпалил он и, увидев Елену, смущенно замолчал.
— Гриша, — вздохнул Алик, откладывая гребешок. — Мы же договорились — на территории конюшни ты меня не шефом, а… кем-то вроде младшего конюха зовешь.
— Да не до коней сейчас! — прошипел Гриша, нервно оглядываясь. — Дело! Твое… личное.
Елена подняла бровь.
— Опять пароход с духовными ценностями застрял? Или кот-беспредельщик подал на вас в суд?
— Гриша, — голос Алика стал тише, но в нем появились стальные нотки. — Говори при Елене Сергеевне. У нее, как у юриста, на вранье детектор встроен. Все равно раскусит.
Гриша помялся, потер ладонью стриженый затылок.
— Доктор… и компания… — начал он неохотно. — Они там… ну… против вас ополчились. Решили, что вы из-за ба… из-за Елены Сергеевны с катушек съехали. И наняли какого-то сыскаря. Компромат на нее искать.
В конюшне наступила тишина, нарушаемая лишь довольным похрюкиванием Цезаря, наконец-то избавленного от колтуна.
Алик медленно выпрямился. В его глазах вспыхнул тот самый, старый, дикий огонь. Он повернулся к Елене.
— Ты слышала? — спросил он тихо.
— Да, — ответила она с невозмутимостью, которая могла бы остановить танковую колонну. — Слышала. «Ополчились». Звучит эпически. Прямо как в плохом сериале. И что вы теперь собираетесь делать, Альберт? Пойти и «поговорить»? Устроить «разборку»? Вернуться в свою песочницу и снова стать королем грязи?
Ее слова обожгли его, но не вызвали привычного взрыва. Он посмотрел на свои руки — в них все еще был зажат гребешок с выдернутыми волосками из гривы Цезаря. Он посмотрел на Гришу — верного, глупого, напуганного. Он посмотрел на нее — спокойную, ясную, непоколебимую.
— Нет, — тихо сказал Алик. — Я не вернусь.
Он повернулся к Грише.
— Ты знаешь, кто этот детектив?
— Артур какой-то… Фамилию не помню. Контора его в Бибирево, в подвале. Доктор хвастался, что он «всегда находит грязь».
— Хорошо, — Алик кивнул. Он чувствовал странное спокойствие. Принятие решения. — Гриша, садись в машину. Едем.
— Куда? — обрадовался Гриша, привычно ожидая приказа «наехать».
— В Бибирево. К детективу.
— Ура! — Гриша уже развернулся, потирая руки.
— Стой! — голос Алика снова остановил его. — Без «ура». Без кулаков. Без угроз. Едем… поговорить. По-человечески.
Гриша замер с открытым ртом, пытаясь переварить эту информацию. «Поговорить. По-человечески.» Это было страшнее, чем приказ поджечь офис.
Алик повернулся к Елене.
— Извини за беспокойство. И… не волнуйся. Я решу этот вопрос. Цивилизованно.
Она смотрела на него с тем самым сложным выражением, в котором читалось и недоверие, и удивление, и капля надежды.
— Любопытно, — произнесла она. — Это будет зрелище поинтереснее французского альманаха. Только, Альберт… — она сделала шаг вперед. — Если вы решите его «цивилизованно» запугать, как того соседа, это уже будет статья 119. Угроза убийством или причинением тяжкого вреда. И я вас буду защищать с гораздо меньшим энтузиазмом, чем Цезаря от вашего гребешка.
Алик усмехнулся. Горько.
— Не будет угроз. Обещаю.
Через сорок минут его Mercedes стоял у убогого полуподвального окошка с вывеской «Агентство «Феникс». Расследование любой сложности». Гриша нервно ерзал на месте водителя.
— Шеф, может, я все-таки зайду с тобой? А то он, этот сыскарь, вдруг псина неуправляемая…
— Сиди здесь, — приказал Алик и вышел из машины.