Вместо этого он набирает короткое сообщение. Самое простое и честное, на что он способен в этот момент.
Алик:
Елена, добрый вечер. Как вы?
Ответ приходит не сразу. Минут через десять.
Елена:
Вечер вполне добрый. А вы? Не разгружаете очередной пароход с омлетами? Судя по молчанию, ваш кулинарный эксперимент прошел с детонацией.
Он читает ее сообщение и чувствует, как комок подкатывает к горлу. Она шутит. В тот самый момент, когда, как он теперь знает, у нее, наверное, разрывается сердце от усталости и беспокойства.
Алик:
Детонация была, но не критическая. Просто подумал о вас. И… если что, я рядом.
Он отправляет это и зажмуривается. Глупо. Дурацки, по-детски глупо.
Проходит еще минута.
Елена:
Спасибо. Это… неожиданно. Но приятно. Спокойной ночи, Альберт.
Он смотрит на эти два слова — «Спокойной ночи, Альберт». В них нет ни сарказма, ни насмешки. В них есть капля того самого тепла, которое он так безнадежно искал все эти месяцы.
Он не купил его. Не заслужил подвигами. Он просто… наконец-то увидел ее. Настоящую. И тайное знание о ее слабости сделало ее в его глазах в тысячу раз сильнее. И в тысячу раз более желанной.
Он положил телефон. Завтра он начнет действовать. Найдет врачей, организует помощь. Тихо, без лишних слов. Но сейчас он просто стоял у окна, чувствуя, как в его душе происходит странный, болезненный и необходимый оборот. Он больше не хотел завоевывать Елену. Он хотел быть тем, у кого хватит сил и мудрости просто быть рядом. Даже если для этого придется научиться не только чистить лошадей, но и молча разделять чужую боль.
Глава 29: Статья 285 (Злоупотребление доверием... чтобы помочь)
Неделя, прошедшая после того, как Гриша вручил ему злополучную папку, стала для Алика временем странной, тихой одержимости. Его кабинет над «Хромым конем», и без того потерявший свой боевой дух, теперь и вовсе напоминал штаб-квартиру параноика-благотворителя. Стеклянная столешница была завалена не пачками денег, а распечатками, медицинскими справочниками и списками врачей с мировыми именами.
Гриша, исполнявший роль связного между старым и новым миром Алика, метался как угорелый.
— Шеф, профессор Семёнов, как ты и велел, лучший по постинсультной реабилитации! — он шлепал на стол визитку. — Но он ж, как кинозвезда, расписан на год вперед! Прием — только через фонд какой-то, взнос сто штук баксов, и то очередь!
— Не взнос, а благотворительное пожертвование, — мрачно поправлял Алик, не отрываясь от изучения статьи про кинезиотерапию. — И не очередь, а лист ожидания. И найди способ этот лист... сократить.
— Понял, шеф. Сократить, — Гриша делал пометку в своем блокноте, где рядом с «наехать на склад» теперь соседствовало «узнать про логопеда-афазиолога».
— И клинику. Не ту, где ковры и хрусталь, как у нас в ресторане было. А где реально лечат. С современным оборудованием. И чтоб палаты не как в тюрьме.
— Есть клиника «НейроПрогресс» на Рублевке. Там и аппараты такие, которые... как в «Звездных войнах»... и персонал... — Гриша замолкал, понимая, что погружается в термины, которые ему были так же понятны, как санскрит.
Алик кивал, его лицо было сосредоточенным. Он чувствовал себя стратегом, готовящим самую важную операцию в своей жизни. Операцию, в которой нельзя было применять ни силу, ни деньги в их прямом, грубом значении. Нужно было не купить, а организовать. Не запугать, а договориться. Это было сложнее, чем любая разборка.
Мысль о том, чтобы просто прийти к Елене и сказать: «Давай я помогу», даже не возникала. Он слышал в памяти ее слова: «Я совершеннолетняя и дееспособная женщина. Я сама в состоянии...» Гордость. Независимость. Он уважал их в ней слишком сильно, чтобы вломиться в ее крепость с криком «Я здесь, чтобы спасти тебя!». Это было бы очередным актом эгоизма, демонстрацией своего превосходства. Нет, он должен был сделать это так, чтобы ее крепость даже не дрогнула. Чтобы помощь пришла как бы сама собой, словно провидение, на которое она имела полное право.
Идея оформить все анонимно пришла сама собой. Это был единственный способ. Пусть думает, что это страховка сработала, или внезапно проявившаяся совесть у государства, или помощь благотворительного фонда. Что угодно.
Через десять дней все было готово. Профессор Семёнов, чей график оказался «внезапно» расчищен благодаря щедрому пожертвованию в фонд его научных исследований, был готов принять пациента. В клинике «НейроПрогресс» была готова палата, оснащенная всем необходимым, включая место для сиделки. Оставалось самое сложное — организовать «случайность».