В пятницу вечером Алик, сидя в своем кабинете, уставился в телефон. Предстоял самый нервный звонок в его жизни. Он набрал номер Артура-детектива.
— Алло, — раздался унылый голос.
— Артур. Это Крутов.
В трубке послышался вздох, словно Артур ожидал этого звонка и боялся его.
— Слушаю вас.
— Мне нужна еще одна услуга. Не слежка. Информационная.
— Я уже все, что мог, нашел.
— Не нашли. Мне нужен номер телефона участкового врача в Звенигороде, который ведет Смирнова Сергея Ивановича. И его фамилия.
Артур помолчал.
— Вы хотите... на врача выйти? Это уже пахнет...
— Это пахнет еще одним толстым конвертом, который ты получишь, просто сделав пару звонков, — жестко прервал его Алик. — Никаких угроз. Никакого насилия. Просто информация.
Через час нужные данные были у него. Алик сделал глубокий вдох и набрал номер. Ему ответила усталая женщина.
— Алло, терапевтическое отделение, врач Миронова.
— Здравствуйте, Анна Петровна, — сказал Алик, стараясь придать голосу официальные, но вежливые нотки. — Говорит менеджер благотворительного фонда «Второе дыхание». По поводу пациента Смирнова Сергея Ивановича.
Он выдал заранее придуманную легенду, сочиненную им в содружестве с Гришей, чье воображение ограничивалось криминальными сериалами. Фонд, занимающийся помощью перенесшим инсульт, проводил лотерею среди пациентов из регионов. Смирнов С.И. выиграл полный курс реабилитации в московской клинике. Все расходы — перевозка, лечение, проживание — за счет фонда.
— Да вы что? — в голосе врача прозвучало недоверие, смешанное с надеждой. — Сергей Иванович... он у нас давно. Дочь у него молодец, все тянет, но... вы понимаете. А такое лечение ему бы очень помогло!
— Понимаю, — голос Алика дрогнул. Он быстро взял себя в руки. — Нам нужно связаться с дочерью, Еленой Сергеевной, чтобы согласовать детали. Но мы бы не хотели ее преждевременно волновать, если вдруг что-то сорвется. Не могли бы вы сами ей сообщить эту новость? Как бы от своего лица? Скажите, что пробили для него квоту, или... нашли спонсора. Не важно. Главное — уговорить ее согласиться.
Анна Петровна немного помялась, но энтузиазм пересилил.
— Хорошо, я ей позвоню. Она в субботу обычно приезжает. Я ее уговорю! Это же такой шанс!
Алик положил трубку. Руки у него дрожали. Он только что совершил аферу. Мелкое, благое мошенничество. Но сердце колотилось так, будто он снова шел на вооруженное ограбление.
Суббота стала для него днем судного ожидания. Он отменил все дела, не поехал в конюшню, боясь пропустить звонок. Он просто ходил по своему пустому кабинету, представляя себе, как Елена получает тот самый звонок. Поверит ли она? Согласится ли?
Вечером его телефон наконец завибрировал. Не выдержав, он сам позвонил Грише, которого отправил в Звенигород на «наблюдательный пост».
— Ну? — сдавленно спросил Алик.
— Все, шеф, — голос Гриши звучал приглушенно, будто он прятался в кустах. — Машина скорой, специальная, приехала. Середина дня. Елена Сергеевна вышла с ними, помогала отца грузить. Лицо у нее было... странное. Не то чтобы радостное, а... ошарашенное. Потом она на своей машине поехала следом. В Москву.
Алик выдохнул. Получилось. Первая часть плана сработала.
На следующее утро он стоял в холле клиники «НейроПрогресс», замаскированный под посетителя. Он надел темные очки и нахлобучил кепку, чувствуя себя идиотом, но иного выхода не было. Он должен был видеть.
Он увидел, как подъехала ее машина. Как она вышла, ее лицо было бледным, но собранным. Она помогла медперсоналу выкатить носилки с отцом — немолодым, осунувшимся мужчиной с парализованной половиной лица, но с ясными, внимательными глазами. Алик сжал кулаки. Он увидел то, что хотел увидеть — в глазах Елены, когда она окинула взглядом чистую, современную палату, мелькнула не надежда — на это он не смел рассчитывать, — но легкое, едва заметное ослабление той чудовищной напряженности, что была ее обычным состоянием.
Он простоял там еще час, наблюдая, как врачи осматривают отца, как Елена разговаривает с профессором Семёновым. Она кивала, ее поза была по-прежнему прямой, но плечи, казалось, распрямились на миллиметр.
Он уже собирался уходить, чувствуя странную смесь гордости и стыда, как вдруг его взгляд упал на один из мониторов у поста медсестер. На нем была камера наблюдения из палаты Смирнова. И в этот момент Елена, стоя у окна, отвернувшись от отца, который, видимо, уснул, вдруг подняла руку и быстро, смахнула что-то с лица. Быстрое, сдержанное движение. Смахнула слезу.