Он захлопнул за мной дверь и обошел машину спереди, но, положив ладонь на ручку водительской двери, помедлил. Возможно, он решал в тот момент то же, что и я: рискнуть ли своей жизнью и остаться со мной или отправиться одному.
Мы не стали разговаривать. Дождевая вода намочила сидения и собралась на резиновых ковриках на полу грузовика. Мои ступни в мокрых туфлях хлюпали. Пальцы на руках окоченели от холода. Ладони Чейза нырнули под приборную панель, и двигатель ожил. Мгновением позже в колючем, неуютном молчании мы поехали по тропинке к главной дороге.
Часы на радио показывали 10:28 утра.
- О нет, - с отчаянием прошептала я. Из-за меня мы потеряли столько времени! Если бы не моя попытка убежать, сейчас мы бы уже приближались к пропускному пункту. Скоро за нами погонится МН, и кто знает, сколько будет ждать перевозчик.
Чейз тоже все это понимал. Из-за меня мы оказались в смертельной опасности, и он не станет притворяться, что не винит меня.
Мы миновали лежащий на боку грузовик, на шасси которого был натянут рваный брезент. Когда-то, возможно, он служил кому-то прибежищем. Теперь же ткань колыхалась на ветру, как флаг капитуляции. Я отвела глаза, стараясь побороть ощущение безнадежности.
Я сидела, сгорбившись. Сняла куртку и ополоснула покрытые рвотой руки дождевой водой, что собралась в капюшоне. Куртку я бросила на пол: лучшего места для нее не нашлось, и, кроме того, она и так была насквозь промокшей. Без ее защиты холодный воздух кабины иголками проникал сквозь мой свитер. В сумке Чейза была сухая одежда, но я не собиралась просить его остановиться, чтобы дать мне возможность переодеться. Нам нужно было нагонять потерянное время.
- Я должен тебе кое-что сказать, - неожиданно сказал Чейз, пока я полоскала рот водой из бутылки.
Подняв на него глаза, я увидела, что сидел он совершенно прямо, а взгляд его сверлил дыры в лобовом стекле.
- Я доставлю тебя в убежище, а затем исчезну. Больше никогда тебя не побеспокою. Но, пока мы вместе, тебе не нужно меня бояться. Я не причиню тебе вреда. Обещаю, я никогда этого не сделаю.
Меня удивил не только сам факт того, что он это сказал, но и содержание сказанного. Я видела, на что способны солдаты - что они сделали с мамой, Розой, Ребеккой. Так что, возможно, Чейз был не таким: он забрал меня из реабилитационной школы и, несмотря на мое нежелание этого, защищал меня с риском для собственной жизни. Но это не помогло мне забыть то холодное, жесткое выражение его лица в тот момент, когда он забрал маму. Существует огромное количество способов ранить кого-то и без кулаков.
И все же мне хотелось верить, что с ним я в безопасности, хоть я и видела, как мало нужно, чтобы он стал тем солдатом, что жил внутри него. Мне хотелось снова ему доверять - может быть, не так, как раньше, но доверять. Но вот он говорит, что снова уйдет из моей жизни.
Но это мне и было нужно, верно? Поэтому я и пыталась убежать - чтобы оказаться от него как можно дальше. Внезапно то решение - каким бы продуманным оно ни казалось мне раньше - стало выглядеть невероятно импульсивным.
- Хорошо, - сказала я.
Его плечо дернулось - мое смятение Чейз принял за недоверие.
- В полдень правила игры изменятся.
- Знаю.
- Чтобы доставить тебя в Южную Каролину, мне понадобится твоя помощь.
Я бросила на него беглый взгляд. Меня удивило, что он готов был предоставить мне долю независимости.
- Что я должна буду сделать?
- Не потерять головы, - сказал он. Я раздраженно скрестила руки на груди.
- И что это значит?
Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.
- Ты должна будешь слушаться меня, - серьезно сказал он. - Во всем. Если я скажу тебе прятаться, прячься. Скажу бежать, не стой на месте. И ты должна будешь предоставить мне задавать тон игры. Иначе всем станет ясно, что ты - нарушительница Статута.
"Наклоняйся, как я, - когда-то сказал он. - Не сопротивляйся мне".
Я помнила, как в школе реформации нам читали лекции о преобладающей роли мужчины в отношениях с женщиной, но не могла не думать, что Чейз слегка перебарщивает.
- Думаю, я знаю, как слиться с толпой, спасибо. - В конце концов, всю свою жизнь я именно этим и занималась. Так я избегала внимания МН. И тем же способом планировала добраться до Южной Каролины.
Он фыркнул.
- Ты никогда не могла слиться с толпой. Даже когда... Просто тебе это не дано, - закончил он, внезапно смутившись.
- И что ты имеешь в виду?
- То, что... - Он запнулся. - Слушай, ты просто привлекаешь взгляды. Вот и все.
Я знала, что он смотрит на меня. И внезапно почувствовала себя восьмилеткой, сглатывающей слезы после падения с велосипеда. Соседские мальчишки обзывали меня "плаксой-ваксой", что ранило больше, чем сбитые коленки. Чейз, забыв о том, что будут значить для него попытки защитить девчонку, прогнал их. Мой десятилетний герой.
Ощущение дежавю пропало, но те чувства - нет. Стах, стыд, унижение. Внезапная защищенность.
- Я не просила тебя защищать меня, - тихо сказала я. Ни тогда, ни сейчас.
По выражению его лица я поняла, что спорить смысла нет. Даже признай он, что я могу сама о себе позаботиться, на каком-то уровне своего подсознания он все равно будет считать, что должен присматривать за мной. Чем дольше я смотрела на него, тем сильнее сдавливало мне грудь. Я отвернулась.
- Больше ничего не хочешь мне сказать? - спросила я.
- О чем ты? - пораженно произнес он.
- О правилах, - ответила я, нахмурившись. - Что еще я должна соблюдать?
- Ах, да. - Он тряхнул головой. - Ради Бога, никому не доверяй.
Я согласилась, но не слишком охотно. Потому что, несмотря ни на что, я вернулась в грузовик. И с того момента больше не боялась.
* * *
В 11:30 мы прибыли в Харрисонбург, штат Виргиния.
От того, как внимательно я смотрела в окно, каждую минуту ожидая увидеть автомобили погони МН, у меня начало двоиться в глазах. Я часто опускала взгляд на малюсенькую карту, чтобы указывать Чейзу дорогу, но, убедившись, что мы все еще на верном пути, я сразу же снова начинала высматривать солдат.
Дождь кончился, и эта дорога оказалась более ухоженной, хоть нам и приходилось время от времени объезжать упавшие деревья. Несколько раз нам встречались машины, но в последнее время дорога была пустынной.
Городские окраины были по большей части сельскохозяйственного назначения. Справа ввысь поднимались поросшие лесами горы. Туманная дымка придавала им фиолетовые оттенки, а возле самого горизонта, высоко-высоко, они полностью сливались с небом.
Большинство домов находились на собственных огороженных приусадебных участках; строения были отмечены краской-спреем, совсем как покинутые дома Хейгерстауна. С шоссе детали разобрать было невозможно, но я догадывалась, что символ был все тем же: перечеркнутая крестом эмблема МН. Каждый раз, когда он попадался мне на глаза, я чувствовала, как во мне поднимается волна гордости. Вот оно - доказательство, что здесь есть люди, которые ненавидят МН так же, как я.
Чейз свернул на улицу, где асфальт был испещрен заполненными грязью ямами. Грузовик кидало справа налево, как на каруселях в парке аттракционов, пока асфальт наконец не превратился в щебенку. Поросшие травой холмы волнами прокатывались мимо.
Руди-лэйн была совсем рядом, но Чейз не хотел парковаться у самого пропускного пункта. Мы собирались оставить позади грузовик и те припасы, которые не могли нести на себе, в том числе и ружье Рика и Стэна.
Если бы Чейз не настоял, что мы должны пробираться через высокие заросли кустарника, я бы побежала к нужному нам дому сломя голову. Хоть я и знала, что шансов на это было мало, я не могла не надеяться, что мама все еще будет на пропускном пункте. Возможно, я увижу ее всего через несколько минут! После всего, через что мы прошли, мы наконец-то окажемся вместе.
Как бы нетерпелива я ни была, время шло своим чередом. Вскоре мы вступили на территорию скромной сельской местности. Мы обошли круглую группку деревьев, и перед нами появился узкий, двухэтажный дом викторианской эпохи. Он показался мне довольно милым: цвета солнечного света, с декоративной белой резьбой и причудливым крылечком. Домик был бы весьма приветливым, если бы два кресла-качалки не были прикованы к перилам цепями, а дверь – заколочена досками.