Это были мои письма. Те, которые я писала Чейзу, когда его призвали в МН. Я развернула несколько из них, зная, что нужно спешить, но не в состоянии запретить себе убедиться, что письма реальны. Я перечитала свою бессмысленную болтовню: наши с Бет дела, учебные занятия, разговоры, которые были у нас с мамой. Слова возбудили поток ностальгии. Твердый кухонный стол, и запах ванильных свеч, и я, сижу и пишу по ночам. Беспокоюсь за него. Тоскую.
Кое-что об этом и писала. Говорила ему, что скучаю. Что с нетерпением жду от него вестей. Что постоянно о нем думаю. Каждое письмо я заканчивала следующими словами: "С любовью, Эмбер", и они были правдой. Я любила Чейза Дженнингса.
Я подумала о том, как он прижал меня к себе снаружи, и задалась вопросом: люблю ли его до сих пор.
Эта мысль заставила мое сердце сжаться в замешательстве. Он выводил меня из себя своим непостоянством. Пытался руководить мной, излишне опекал меня, не говорил ничего конкретного. Никто не беспокоил меня так, как он.
И я знала: это потому, что никто не значил для меня больше. Кроме мамы, но моя любовь к ней отличалась от того, что я испытывала к Чейзу, как потребность в кислороде отличается от потребности в воде.
Почему-то я разозлилась. Зачем он сохранил эти письма? Иногда мне казалось, что он едва терпел мое присутствие, но все же он пронес память о наших отношениях через службу и через полстраны. Насколько этот солдат отделился от старого Чейза, моего Чейза?
Но чего будет стоить мне надежда, что он все еще любит меня?
Я сложила письма обратно между страницам романа, постаравшись не оставить следов того, что что-то трогала. Когда я это делала, мой взгляд упал на строчку, которую произносил рассказчик, Виктор, обращаясь к своей возлюбленной.
"У меня есть один секрет, Элизабет, ужасный секрет. Когда я открою его тебе, он обдаст тебя ужасом, и тогда ты, совсем не удивленная моим несчастьем, будешь думать лишь о том, как я прожил до сих пор и что я вынес".
Я непроизвольно содрогнулась. Очевидно, мой псевдоним был не случайным.
Глава 11
- Как ты стал таким большим? - с удивлением спросил Ронни из столовой. Он встал на стул, чтобы помериться ростом с Чейзом, но все равно был значительно ниже.
- Я ем много овощей, - соврал Чейз, на что Мэри Джейн ободряюще показала ему большие пальцы. - Не возражаешь, если я сяду здесь? - Он выбрал место возле стены, чтобы хорошо видеть комнату.
- Не-а, - ответил малыш.
- Вспомни о вежливости, Ронни, - сказала Мэри Джейн. Я помогала ей накрывать на стол.
- Нет, спасибо, - сказал Ронни.
Мэри Джейн нервно рассмеялась.
- Я имею в виду, пожалуйста, сядь. Здесь, возле мамы. - Она, очевидно, хотела, чтобы сын - единственный, кому нравились гости, - оказался между матерью и отцом. После чего мне осталось лишь место на гостевом конце стола возле Чейза.
Мне ужасно не нравилось, что Патрик не отвез нас сразу в Льюисбург. Его прежнее дружелюбие испарилось, и теперь он производил впечатление человека, жалеющего о своем гостеприимстве.
Подумать только, когда я пыталась убежать, я надеялась на подобную доброту.
Мы собрались вокруг стола, и Ронни произнес самую короткую версию Джонни Эпплсида из всех, что я когда-либо слышала. Напряжение нарастало. Наконец мы начали есть, сосредоточившись на чем угодно, но не друг на друге. Я едва умяла первый кусок тушеного мяса, когда уже подносила ко рту второй. Я приказала себе есть как можно больше. Мы не знали, когда у нас снова появится шанс полакомиться горячей пищей.
Я позволила Чейзу говорить за нас обоих: он лучше меня умел лгать. Он разворачивал историю о родственниках в Льюисбурге, не говоря ничего, что могло бы вызвать подозрение. Меня впечатлило количество сказанного им. За последнюю неделю он говорил меньше, чем за этот вечер.
Пока все смотрели на него, я украдкой спрятала в карман булочку - про запас.
Когда разговор перешел на Ронни, стало очевидно, насколько Чейз устал: его глаза, казалось, смотрели в никуда, он сгорбился над своей тарелкой. Сколько он спал за последние несколько дней? Прошлой ночью он едва сомкнул глаза. Позапрошлой мы не останавливались. А до этого - как знать?
И сегодня ему тоже не удастся поспать. Как только мы окажемся одни, нам надо будет решить, остаемся ли мы на ночь или бежим. В любом случае отдохнуть не получится.
До конца ужина сохранялась неловкая атмосфера. Кроме Ронни, который время от времени рассказывал какую-нибудь историю, никто не говорил. С каждой секундой я все больше чувствовала себя в ловушке. Оставаться на месте меня заставлял только комендантский час и перспектива утренней поездки до Льюисбурга.
Пытаясь разрядить напряжение, Мэри Джейн включила кухонное радио, и я составила ей на кухне компанию в мытье посуды. Потрескивание напомнило мне о радио МН, которое было в сумке Чейза. Я надеялась, что заиграет музыка, но мне не повезло.
Новости уже начались. Репортер, женщина по имени Фелисити Бридвелл, с чувством собственной значимости обрывала окончания слов. Она говорила об увеличении преступности в Красных зонах и о приказе ФБР повысить количество солдат на границах.
Поежившись, я вспомнила патруль на шоссе.
Мужские голоса в соседней комнате примолкли, и я поняла, что Чейз тоже слушал радиопрограмму. Я встала, во рту пересохло от волнения.
- ...расследуется совершенное сегодня в Виргинии убийство офицера ФБР. Власти сообщают, что это вторая жертва того, кого сейчас именуют виргинским снайпером. Свидетелей происшествия пока не обнаружено...
Снайпер, убивающий офицеров ФБР... Было ли это связано с украденным в Теннесси грузовиком с формой? Я почувствовала странное копошение в груди. Неправильно было совершать насилие, но люди боролись, и это заставило меня почувствовать надежду.
До того как забрали маму, я принимала всестороннее вмешательство МН в наши жизни. Оно не нравилось мне, но правда была в том, что не все их действия были отрицательными. Акт о реформации создал бесплатные столовые и заморозил ипотеки, а ведь без этих действий мы могли умереть. Но после зачистки мои взгляды изменились. Сейчас стало совершенно ясно, что эти меры были лишь рычагом, который делал нас зависимыми о той машины, что подавляла нас. Пропасть между правительством и народом никогда еще не была так широка.
МН забрала мою жизнь. Я не могла вернуться в школу. Не могла вернуться домой. Возможно, я никогда уже не увижу Бет и Райана. В первый раз после Войны я представила себе, как могло бы все быть без МН. Нет Красных зон и комендантского часа. Школ реформации и Статута. И я поняла, что я смогла бы выжить, потому мы с Чейзом именно это делали сейчас.
Я потрясла головой, чтобы вернуть ей ясность мысли. Я всегда была за мирное положение вещей, раздоры мне претили. Присоединяться к сопротивлению было безумно. Безответственно. И это вообще не имело значения - ведь мне нужно было найти маму.
- ...Убийство на манер казни в Харрисонбурге, Виргиния. Погиб неизвестный сорокалетний мужчина кавказской внешности. - Пауза и шуршание бумаг. - Мы получили сообщение, что Федеральное бюро реформации связывает эту смерть с виргинским снайпером. Это означает третье серийное убийство в штате Виргиния. Как и всегда, жителям настоятельно советуют не приближаться к эвакуированным областям и соблюдать Статут.
Я сцепила руки вместе, чтобы они перестали дрожать.
МН обвиняла в совершенном своими людьми убийстве этого снайпера, кем бы он ни был.
Мэри Джейн пробормотала, насколько опасно стало в стране и как благодарна она ФБР. Я хотела выкрикнуть правду ей прямо в лицо, но знала, что не могу. Я полностью замерла, когда радио снова привлекло мое внимание.
- ...Дженнингсом, дезертировавшим из ФБР в начале недели, необходимо обращаться с осторожностью, так как он может быть вооружен и опасен. Любую информацию о его местонахождении можно сообщать на горячую линию. Мы заканчиваем вечерние новости. С вам была Фелисити Бридвелл.