- Это их вина, Миллер. Не наша. Это ФБР должно сожалеть.
* * *
Некоторое время спустя я подошла к окну, меня успокаивал овевающий лицо прохладный воздух. Уже стемнело. Сквозь прутья пожарной лестницы я видела, как по городским улицам вдалеке петляли фары, и руки мои покрылись гусиной кожей. Начался комендантский час. МН была внизу. Вокруг. Везде.
"Это ФБР должно сожалеть", - сказал Шон.
Он был прав. Это они забрали Ребекку. Забрали маму. Едва не сломили Чейза. Мы никогда не сможем вернуться домой. Остаток жизни нам придется скрываться.
Я пыталась заставить себя думать о чем-нибудь другом, но на меня обрушились образы сегодняшнего дня. Толпы голодающих людей. Мертвый мужчина у генератора. Шон - которого я тогда еще не узнала, как Шона, - тянущий меня сквозь толпу. Принятие того, что если я не смогу, то Чейз закончит мое дело.
Он был сильнее. Был бойцом. Умел выживать в этом мире.
- Нам нужен новый план. Новые правила, - начала я, пытаясь заставить свой голос обрести силу. Чейз прислушивался к тому, что происходило в коридоре, но, когда я заговорила, отошел от двери и стал ждать продолжения. Я надеялась, что он не станет сопротивляться; мне и так тяжело далось осознание того, что я собиралась сказать.
- Если МН найдет одного из нас, другой должен продолжать путь. Другой должен добраться до убежища, найти маму и убедиться, что с ней все хорошо.
Слова прозвучали глухо. Чейз ничего не сказал.
- Тебе нельзя приходить мне на выручку, если меня захватят, понимаешь?
Молчание.
- Чейз! - Я ударила кулаком по подоконнику, и рама задребезжала. - Ты меня слушаешь?
- Да. - Он стоял сразу за моей спиной. Я обернулась к нему.
- Да, ты это сделаешь? - Я знала, что должна почувствовать облегчение, но оно не пришло.
- Да, я слушаю. Нет, я не стану этого делать.
Тот же страх, что я чувствовала раньше на площади, пронзил меня насквозь. Страх, что мама окажется совсем одна. Что Чейза поймают и приговорят к смерти. Подступали слезы; не было смысла пытаться скрыть их.
- Почему нет? Если со мной что-то случится...
- С тобой ничего не случится! - Он схватил меня за локти, от чего мне пришлось приподняться на цыпочки. Его глаза горели той яростью, которая, я знала, могла быть достигнута только через страх. "Как я поняла это? - мимолетно подумала я. - Как смогла прочитать его мысли, когда едва могу разобраться в собственных чувствах?"
- А вдруг? - парировала я. - Я могу погибнуть, как Кейтлин Мидоуз! Могу умереть от голода, как тот мужчина на площади! Меня может захватить МН или застрелить...
- ПРЕКРАТИ! - прокричал он. Мой рот приоткрылся. Чейз выдохнул, пытаясь успокоиться, его лицо, едва различимое при тусклом свете, было бледным. Он попытался взять себя в руки, но лишь наполовину преуспел.
- Эмбер, я клянусь своей жизнью, что не позволю ничему такому произойти.
Я рухнула в его объятия и позволила себе расплакаться, потому что боялась. Потому что не хотела умирать. Потому что, если это случится, я не обеспечила ни маме, ни Чейзу будущего. Я плакала по тем, кого любила.
Я никогда раньше не плакала так при нем. Все, что я сдерживала, обрушилось на меня лавиной. Потеря мамы. Тоска по друзьям. Боль, которую я причинила Шону и Ребекке. Перевозчик на Руди-лэйн, что молил за сына. Мужчина на площади. Чейз прижал меня к себе, укрывая своим телом, пряча меня от ужасов, которые набросились на нас.
- Почему ты пришел мне на помощь? - прорыдала я. - Если бы Шон был настоящим солдатом, тебя могли убить.
- Мне все равно.
- Мне нет!
- Я не оставлю тебя.
Я попыталась отстраниться. Он выпустил меня с неохотой.
- А разве ты не это собирался сделать? Оставить меня? Как только мы доберемся до убежища?
Он открыл рот, затем закрыл его.
- Я... Я собирался оставить это решение за тобой.
Что он имел в виду? Что я могла просто выкинуть его на улицу, лишить его безопасности лишь потому, что не хотела, чтобы он был рядом? Как если бы мы не прожили полжизни в пяти ярдах друг от друга? Да кто я такая, чтобы иметь на это право? Нет, причина была не в этом. Он предоставлял решать мне потому, что ему будет легче, если я сама его оттолкну. Тогда ему не придется ранить мои чувства. Тогда он сможет вернуться сюда и присоединиться к сопротивлению.
- Отпусти меня, - нетвердо сказала я. Попыталась вздохнуть, но легкие не захотели расправиться. - Я знаю, что ты хочешь сдержать слово, так что давай. Защищай меня. Но, когда мы доберемся до места, твой долг будет выполнен. Ты ничего не будешь мне должен. Я пережила, когда ты оставлял меня раньше, Чейз. Переживу еще раз.
Он уставился на меня в изумлении. Я едва могла поверить в то, что только что сказала.
- Я устала, - сказала я. - Здесь более чем достаточно людей, стоящих на вахте. - Открывая дверь, я напомнила себе, что нужно держать голову прямо. - Я справлюсь одна.
- Я - нет.
Не давая мне возможности обернуться к нему, он положил ладонь поверх моей и мягко закрыл дверь. Я ощущала каждое его движение. Как напряглись его плечи. Как изменилось дыхание. Чувствовала каждый его палец, касающийся моей ладони. И то, как изменилось мое собственное состояние. Как кожу стало покалывать. Как в животе камнем легло сомнение.
- Я не справлюсь, - сказал он, - без тебя.
Мне показалось, будто, спускаясь по лестнице, я пропустила ступеньку. Его слова оставались мне непонятными, но эмоции, сочащиеся в его голосе, тронули меня.
- Не шути со мной, Чейз. Это не смешно.
- Да, не смешно, - согласился он, серьезный и раздираемый противоречивыми эмоциями.
- Что ты говоришь?
Он положил руку себе на горло, будто пытаясь заставить себя замолчать, но слова все равно вырвались.
- Ты - дом. Для меня.
Первой моей мыслью руководил инстинкт самосохранения. Все повторяется. Как в доме Лофтонов. Как потом в лесу. Я хотела приказать ему остановиться, чтобы больше не подвергаться этой боли, но не могла. Я хотела, чтобы это было правдой.
Я села на кровать.
- Я напоминаю тебе о доме, - поправила я, ощущая, как всколыхнулись воспоминания.
Он стал передо мной на колени.
- Нет. Ты - мой дом.
От удивления я утратила дар речи.
Я подумала о доме, о том, что он для меня значил. Безопасность и любовь. Счастье. Я могла лишь гадать, что он значил для кого-то, вроде Чейза, у кого не было точки опоры, не было стабильности и постоянства с того времени, как умерли его родители.
И все это после того, как он услышал, что я сделала Шону и Ребекке.
Он смотрел на меня, изо всех сил стараясь угадать, какой будет моя реакция на его слова. Я хотела сказать, насколько они тронули меня, но ничто не могло выразить того, что я чувствовала.
Я неуверенно потянулась к его руке и, когда он с готовностью вложил свою ладонь в мою, прижала ее к своей щеке. Я видела, как он сглотнул, как его большие карие волчьи глаза потемнели, как это всегда было, когда за ними скрывались глубокие чувства. Он наклонился ко мне.
- Думай обо мне, - прошептал он. А затем его губы сомкнулись с моими.
Его поцелуй был таким мягким, что напомнил мне о том, каким я представляла его прикосновение год назад. Когда он был лишь призраком, свидетельством моего одиночества. Мне нужно было большее. Мне нужно было, чтобы он был со мной, чтобы не превратился снова в эхо прошлого.
Я притянула его к себе. Его поцелуй при этом стал более глубоким, от чего все мое тело ожило какой-то электрической энергией. Затем его руки поднялись к моим плечам и стали гладить меня по спине, оставляя за собой волны жара.
- Тогда это был ты, - тихо сказала я. - Я всегда думаю о тебе.
От силы эмоций в его глазах у меня перехватило дыхание.
Я чувствовала его. Каждую частичку его тела. Его душа слилась с моей. Его разгоряченная кровь текла по моим венам. Я всегда полагала, что близка с мамой, и так и было, но по-другому. Мы с Чейзом едва соприкасались - лишь ладонями, губами, коленями - но каждая часть меня принадлежала и ему тоже.