— Да. Пожалуйста. Мы должны это сделать немедленно.
— Кто удерживает их? Войска?
— Мерзавцы. Французишки. Они здесь нелегально. Проскользнули ночью с побережья Масары. Ночью в этом месте засекли французскую субмарину. Мои информаторы на острове говорят, что все они бывшие солдаты-легионеры.
— Сколько их?
— Человек тридцать. Но командир у них не француз. Две недели назад к нам приехал с дипломатической миссией китайский офицер. Со своими помощниками.
— Вы знаете его имя?
— Да. Майор Тони Танг.
— Где остановился этот майор? Он никуда не переезжал? Заложников часто перевозят с места на место.
— Их никуда не перевозили с тех пор, как передали в руки французов в крепости. Не волнуйтесь, ваша светлость.
Я прекрасно осведомлен об их местонахождении. У меня есть там свой человек на кухне.
— Ахмед, пожалуйста, расскажите мне о крепости.
— Это средневековый форт на острове Масара, сэр. Крепость построили в тринадцатом веке из стратегических соображений. Она защищает южные подступы к Ормузскому проливу и стоит на крутом обрыве над морем. Называется крепость форт Махуд, и история у нее действительно богатая. В сороковых годах прошлого века сам фельдмаршал Роммель выбрал ее для временного размещения штаба, когда планировал прийти на помощь итальянцам в Северной Африке.
— Роммель? Да что вы? Я не знал, — удивился Хок. Он изучал походы Роммеля в военном колледже, и ему очень нравился этот замечательный, со сложной судьбой человек.
— Да. Он многое поменял в форте. Провел необходимую реконструкцию и модернизацию. В 1941 году, когда Лис пустыни покинул крепость, чтобы присоединиться к африканским частям в Ливии, он оставил крепость в великолепном состоянии и небольшой гарнизончик. Нацисты оставались там почти до конца войны.
— А как именно союзники это сделали? — спросил Хок. — Как они их выбили?
— Закидали бомбами, сэр. С воздуха и с моря.
— Мне это подходит, — вмешался Брок.
— Ты хочешь закидать бомбами семью султана? — спросил Алекс, глядя Броку прямо в глаза.
— Это был единственный способ, вы и сами скоро это поймете, — сказал Ахмед.
— Что было дальше? — спросил Хок.
— Форт сильно пострадал, и после войны о нем забыли. Около двадцати лет назад Его Высочество решил превратить крепость в национальный музей. Как напоминание новым поколениям о славном прошлом Омана. Я по образованию архитектор. И Его Высочество назначил меня дизайнером и куратором форта. Я принес много разных схем и чертежей форта. Даже те, которые остались еще от Роммеля. И мои собственные чертежи музея. Он почти не изменился с тех пор, как я закончил работу около двадцати лет назад.
Хока воодушевил такой легкий доступ к чертежам и схемам крепости.
— Хорошо. Тогда, видимо, нам будет несложно освободить заложников. Давайте найдем рыбака, который согласится нас туда отвезти, и оглядимся на месте.
— Осторожней, ваша светлость, не поддавайтесь первому впечатлению. Оно обманчиво, — сказал Ахмед, разворачивая схемы и чертежи. Брок прижал листы к столу пивными бутылками. — Это будет не так просто.
— Почему? — поинтересовался Хок, осторожно, чтобы не порвать, просматривая старые схемы форта. — Нам всего лишь нужно вытащить оттуда султана и его жену. И пару детишек.
— Вы сразу же подметили проблему, сэр.
— Какую проблему?
— У султана не одна жена, сэр.
— А сколько? Две? Три?
— В последний раз, когда я пересчитывал, было двадцать, сэр.
Хок посмотрел на Брока: двадцать женщин?
Брок усмехнулся.
— Я бы не сказал, что освобождение заложников будет легким, ваша светлость, — протянул он.
39
Каждую пару секунд темное небо над парком развлечений прорезала молния, высвечивая причудливые очертания высоких башен и каруселей. Конгрив стоял под проливным дождем в свете мелькающих голубых вспышек и вытирал мокрое от дождя лицо. Большинство присутствовавших полицейских полагали, что как только поднимется ветер и начнется дождь, китаец достанет из рюкзака пистолет и начнет стрелять. С этого угла, с самой верхушки парашютной вышки, это будет все равно, что стрелять по рыбе в бочке. Китаец будет прямо напротив раскачивающейся кабинки, в которой прятался Джо Бонанно. А сейчас, благословение небесам, убийца мог только уцепиться за вышку и держаться из последних сил. Конгрив прекрасно понимал, что тот сейчас чувствует. Потому что сам он тоже держался из последних сил, причем с каждой секундой неизвестности в нем поднималась горячая волна раздражения.