— Парня по имени Бонапарт. По-моему, его звали Эмиль. Парня из Союза Корсики, который кому-то перешел дорожку. Какой-то Коммунистической бригаде, что ли, в общем, такой вот хрени. Мы потом узнали, что он работу не выполнил или что-то вроде того. Короче, какие-то внутренние разборки, но суть в том, что коммунисты хотели его закопать. Странность была вот в чем — его собственный с-сын… его сын в этом участвовал…
— Кто это был? Как звали его сына?
— Ну, какая-то важная французская шишка. Его еще все время в новостях показывают. Парень, который пытается угрохать нас с Бенни, вот кто. Люка Бонапарт. Крутой парень. Он-то знает, что тогда на самом деле произошло. И не хочет, чтобы мы с Бенни стали об этом рассказывать. Мы ему мешаем.
— Как ты узнал, что тебя кто-то собирается грохнуть, Джо? — спросил Мариуччи.
— Мне кое-кто позвонил. Мой приятель Винни. Сказал, что какой-то иностранец обо мне расспрашивал. Китаец. Японец. Я точно не знаю. А потом Лавон…
— Извините, капитан, — сказал один из врачей. — Мы должны дать этому человеку кислород. Ему правда нельзя столько разговаривать.
— Вы можете дать нам еще минутку? — попросил Мариуччи, серьезно взглянув на медика.
— Да, конечно, капитан, — сказал он. — Я понимаю.
— Джо, как ты держишься? Нормально? — спросил умирающего Конгрив.
— Да, конечно. Я никуда пока не собираюсь. Я еще ого-го. Я очень крепкий. Как я облапошил этого поганца там, на вышке, а! Этот засранец думал, что он может со мной шутки шутить. Он сдох?
— Да, он мертв. Мертвее не бывает, — сказал Мариуччи. — Ты уж мне поверь.
— Хорошо.
— Что случилось у могилы, Джо? — вмешался Эмброуз. — Расскажи мне о той ночи в Париже.
— Как я уже говорил, в этом деле был замешан сын этого парня. Кто бы ни сделал заказ, они явно хотели, чтобы в этом участвовал его сын. Ну, мы им подыграли.
— И что было дальше, Джо?
— Мы подвесили этого парня за какую-то балку, что ли. Прямо над этой чертовой могилой Наполеона. Бенни сказал мне это сделать. Ну, знаете, чтобы я доказал, что я не слюнтяй. Но… но потом…
— Что потом? Что там произошло, Джо? — сказал Эмброуз, вглядываясь старому мафиози в лицо.
— Что-то мне нехорошо, — прохрипел Джо, его веки задрожали. — Как будто у меня что-то не в порядке с…
— Ладно, капитан, по-моему, уже достаточно, — сказал врач «скорой помощи». — Нам нужно…
— Дайте мне секунду. Пожалуйста, — сказал Мариуч-чи, предупреждающе подняв руку с вытянутым указательным пальцем. — Это очень важно. Одну секунду.
— Джо, — продолжил Эмброуз. — Это ты убил Эмиля Бонапарта той ночью в Париже?
— Нет. Я его не убивал. Я не мог этого сделать, не мог. Бог тому свидетель. Да ведь мы же были в соборе, Господи. В доме Божьем. Я никого бы не смог убить в соборе. Я католик, инспектор. Я не смог бы убить человека.
— Кто убил Эмиля Бонапарта, Джо? — спросил Конгрив. — Скажи мне, пожалуйста. Это сделал Бенни?
Джо Бонанно закрыл глаза, и на одно ужасное мгновение Конгриву показалось, что они его потеряли.
— Парнишка, — прошептал Джо.
— Сын жертвы?
— Да.
— Давай, Джо, рассказывай дальше, — сказал Мариуч-чи. — Ты сможешь.
— Его убил парнишка, — прошептал Джо, с трудом шевеля пересохшими губами. — Понимаете, когда он увидел, как у меня дрожит рука, и понял, что я не смогу этого сделать, этот парнишка, Люка, выхватил у меня пистолет и выстрелил старику прямо в сердце. Я в жизни ничего такого не видел. Собственного отца!
— Люка Бонапарт убил своего отца, — сформулировал Мариуччи, глядя Джо Бонанно прямо в глаза, — в Париже, в 1970 году.
— Я видел это собственными глазами, — сказал Джо. — Мне уже незачем врать.
— Спасибо, Джо, — сказал Эмброуз и с облегчением посмотрел на Мариуччи.
— Да. Джо, ты молодец… молодец, — подтвердил Мариуччи.
Капитан захлопнул блокнот и положил его во внутренний карман пиджака. Эмброуз получил то, за чем приехал в Нью-Йорк.
Джо поднял костлявую руку и положил ее на плечо капитану.
— Ты еще что-то хочешь сказать, Джо? — спросил капитан.
— Когда мы, э-э, приехали д-д-домой из П-парижа, — произнес Джо Бонанно трясущимся от натуги голосом, — Бенни пустил слух на улицах города, что это я замочил того парня. А почему бы и нет? Кто мог узнать правду? После этого никто во всей округе больше ко мне не лез. Я стал уважаемым человеком. Я стал Джо Бонанно!
На какой-то момент в машине стало очень тихо — слышался только тихий стук дождя по крыше машины.
— Ты сделал правильно, Джо, — сказал Мариуччи.