Хок нырнул еще ниже, нацарапал три отметины над самым проемом и поплыл внутрь.
Они не взяли с собой почти никакого оружия. У самого Алекса был только нож. Они здесь совсем не для того, чтобы надрать кому-нибудь задницу, подумал Хок, проплывая по тоннелю следом за Гарри. Нет. Они здесь для того, чтобы осмотреться и вернуться чуть позже.
Например, завтра. И тогда надрать им задницу. Завтра приезжает Стокли. Вместе с друзьями, антитеррористической командой «Гром и молния». Сегодня же их задача — найти расположение порохового склада и безопасный путь в форт.
45
В тоннеле с холодными и мокрыми каменными стенами было темно и тесно; почва под ногами — глинистая. Джет шла впереди с галогеновым фонариком и Блонди, которая обнюхивала землю. По бокам коридора через каждые пятьдесят футов располагались двери. Все они были выкрашены в одинаковый светло-зеленый цвет.
Над головой тянулись трубы.
Под Темплхофом была целая сеть заброшенных тоннелей и бункеров. Во всех — проложены узкоколейные железнодорожные пути. Маленькие тоннели вроде этого соединялись с системой бункеров под Берлином и выходили в более широкие туннели, в которых легко можно было проехать на автомобиле.
— Во время войны, — сказала Джет, и ее слова глухо отдавались от стен, — Геринг тайно проезжал здесь на большом «мерседесе».
— Да? А эти маленькие туннели? — спросил Сток.
— Они огибают все поле. Во время войны по ним на вагонетках перевозили амуницию и продовольствие для частей.
— Рельсы на вид совсем новые.
— Так и есть. Тут недалеко есть трамвайная остановка. Там ходят новые высокоскоростные трамваи. Я на них добираюсь до машины.
— И эти тоннели выводят за пределы города?
— Сам увидишь, если времени хватит. Когда во время войны в небе появлялись истребители союзной армии, миллионы берлинцев использовали эти тоннели и бункеры в качестве бомбоубежища.
— Да, вероятно, было здорово.
Они минут пять шли вдоль рельс, потом Джет остановилась у одной из зеленых дверей — так же как и на остальных, на ней не было никаких опознавательных знаков.
— Сюда, — сказала она.
— Откуда ты знаешь?
— Доверься мне. А где Блонди?
Джет толкнула дверь, и они вошли внутрь. Блонди трусила следом за ними.
По стенам большой комнаты шли ряды трехэтажных коек. В центре стоял большой стол. В углу — старый унитаз.
— Это одна из комнат для беременных женщин, — объяснила Джет. — Здесь, в подземном мире, было все необходимое: больницы, магазины, пивоварни. Пошли, мы уже почти на месте.
— На каком месте?
— Это путь отхода Шатци. Он однажды мне его показал. Этот путь ведет в его личный кабинет. Так что, если понадобится, он может быстро уйти.
— Зачем ему нужен путь отхода?
— А разве тебе не понадобился бы путь отхода, если бы я была твоей девушкой?
— И правда. Я как-то об этом не подумал.
В конце узкого коридора они увидели еще одну дверь. В этой комнате располагался ресторанчик с барной стойкой темного дуба и современным винным погребом. За барной стойкой пряталась неприметная дверь, скрывающая новенький лифт. Джет приложила руку к биометрическому сканнеру на стене, и двери бесшумно раздвинулись. Сток и Джет поднимались молча. Когда кабина остановилась, Джет набрала шифр на цифровой панели, и распахнулась дверь в другой мир. Белые стены, мерцающие мраморные полы, высокие потолки и море стекла. Даже ночью здесь все светилось.
По обеим сторонам белого коридора радовали глаз прекрасные полотна художников и героические статуи. Сток не стал тратить время на разглядывание всего этого великолепия. Он знал, что приближается к чему-то очень важному.
Белый коридор упирался в стеклянный атриум, который уходил вверх на пять или шесть этажей. Это было что-то вроде приемной с овальным столом и несколькими кожаными диванами и креслами. На противоположной стене подход к дверям из нержавеющей стали охраняла пара золотых орлов высотой футов тридцать.
— У Шатци бзик на орлах, — сказал Сток, подходя к массивным дверям. Слева от него сквозь сплошную стеклянную стену виднелось залитое лунным светом летное поле.
— У Цезаря был бзик на орлах. И у Наполеона. И у Шатци тоже бзик. — Джет наклонилась к какой-то штуке вроде глазка с темным стеклом на стене.
— Что это? — спросил Сток.
— Термография лица. Прибор идентифицирует индивидуальные тепловые рисунки лица. Различает более шестидесяти пяти разных тепловых точек, представляешь!
— Да уж, сейчас я уже готов поверить во что угодно.