Ахмед заставил Гарри Брока подняться на ноги и сказал:
— Ну ладно, джентльмены, вы все отправитесь прямиком в рай сразу после того, как мы заснимем ваши прочувствованные мольбы о пощаде. Рядовой телезритель подумает, что вы случайно наткнулись на каких-то очень нехороших террористов, когда отправились спасать султана.
Сток поднялся на ноги и сверкнул глазами на предателя:
— Эй, Ахмед! Тебе знакомо старое американское выражение: «А не пойти ли тебе на хрен»?
Наемники и китайские охранники наставили на них пистолеты. Сток знал, что теперь ему остается только ждать и молиться, что Хок, черт его подери, знает, что делает. Он увидел, как Алекс взглянул на часы, и слегка расслабился. Хок пытался выиграть время, ну, тогда ладно, может, это и сработает.
Французские операторы закрепили цифровую камеру на штативе. По бокам установили и зажгли два прожектора. В резком белом свете фигура за столом — бледная тень человека, выступавшего перед камерами в Париже всего каких-то три недели назад, заметно дрожала. На столе перед ним лежали какие-то документы. Ахмед встал за спиной у мужчины и сдернул капюшон.
— Назовите свое имя, — приказал майор Танг. Глаза сидящего за столом мужчины заметно покраснели от страха и истощения. По обеим сторонам от него за кадром стояли двое мужчин с автоматами, нацеленными прямо ему в голову.
— Я султан Аджи Аббас.
— Ваше высочество, — сказал Танг, — приступим. Подпишите, пожалуйста, соглашение.
Султан непослушными пальцами поднял со стола золотую ручку и обмакнул ее в чернильницу. С огромным трудом он вывел свое имя в том месте, которое ему указали.
— Что он подписывает, Гарри? — спросил Хок. Танг улыбнулся и махнул Броку рукой.
— Это Маскаттское соглашение, — Брок тряхнул головой. — Большой и очень нехороший секрет. Французское правительство обязуется обеспечить вновь созданную Оманскую морскую компанию танкерами общим объемом пятьсот тысяч тонн. ОМ К будет освобождена от необходимости платить налоги в казну Омана. Корабли будут ходить под оманским флагом, а офицеры выпускаться из Оманского морского колледжа, основанного самим Бонапартом. ОМ К получит приоритетные права на всю нефть, поставляемую в Китай. А Бонапарт — гарантированные десять процентов ежегодной выработки.
— Хорошая идея, — сказал Хок.
— Да. По ней Франция получает монополию на пятьдесят миллионов тонн оманской нефти, вывозимой в Китай. Но Бонапарт прекрасно знал, что эту идею нельзя претворить в жизнь без участия султана. Он не мог оформить эту так называемую сделку законным путем, не получив подписи соверена.
— Значит, теперь все довольны? — спросил Хок.
— Да. И если этот маленький трюк сработает, Китай распространит сценарий на другие государства Залива. По крайней мере именно так они планируют поступить.
— Да, мы планируем, — сказал майор Танг и улыбнулся Хоку. — А теперь, если вы будете так любезны, султан Аббас, мы начнем записывать ваше обращение.
Султан собрался с силами и ровным голосом заговорил, глядя прямо в камеру:
— Сегодня я хочу обратиться к бесстрашным гражданам Омана. Как вы знаете, над нашей страной нависла угроза серьезнейшего кризиса. Повстанцы и мятежники у самой двери. В это суровое время я обратился к своему другу — президенту Франции Бонапарту. Человеку, любовь которого к нашей стране не знает границ. В этот самый момент французские военные корабли уже спешат к нашим берегам. Они помогут нам отбиться от варваров и спасти нас от…
Тяжелые двери слетели с петель от мощного взрыва. У входа слышались одиночные выстрелы и треск автоматных очередей. В комнату полетели световые гранаты и дымовые шашки, которые заполнили комнату диким грохотом и белым дымом.
На губах Хока мелькнула улыбка, когда он увидел вбегающих в дверь бойцов группы «Гром и Молния».
— Фитц, — крикнул он, — сюда! У меня султан!
Хок пытался стянуть пожилого мужчину на пол, чтобы его не задели пули, рикошетившие во всех направлениях. Он видел желтые вспышки, вырывающиеся из дул пистолетов менее чем в шести футах. Это был майор Танг, он вслепую палил в их строну, надеясь, что повезет, и шальная пуля убьет султана. Ахмед, который находился от них в трех футах, в одну секунду понял суть происходящего.
— Смерть тиранам! Смерть Америке! — закричал Ахмед и, падая от полученного ранения, взмахнул искривленной саблей. Хок почувствовал на лице брызги крови султана, и старый араб повис на его руках, из его правой ноги фонтаном била кровь.
— Фрогги! Иди сюда! — во все горло закричал Хок. Он зажал рану султана вязаной шапочкой. — Вот, прижмите это к ране как можно сильнее. Я пойду за помощью!