Сазерленд сел на. стул напротив и поднес чашку к губам. Чай уже подостыл, но Росс с удовольствием его выпил. Поставив чашку на стол, он взглянул на Конгрива и увидел, что тот не отрываясь смотрит на кухонный прибор, которому было не меньше полувека.
— Что у вас, сэр? — спросил он. Конгрив повернулся и посмотрел на него ярко-голубыми, как у ребенка, глазами.
— Головоломка, — сказал Конгрив, перекатывая пальцами кончики усов.
— А, просто головоломка.
— Не просто обычная головоломка. Я размышляю о той нацистской шифровальной машине, которую ваши парни из Королевского морского флота нашли на борту тонущей подводной лодки за несколько секунд до того, как она пошла ко дну. — О той машинке, которая спасла Англию. Знаешь, как они ее раскусили? Как смогли прочитать нацистские шифровки, которыми была напичкана эта чертова машина?
— Их разгадали гении кроссвордов, сэр? Экстрасенсы? Телепаты? Или кто-то вроде. Насколько я помню, они все собрались в Блечли-Парк, пытаясь разгадать этот код. Мы тоже пытались.
— Это был не код. Сазерленд. В кодах заменяются целые слова. «Головоломка» заменяла отдельные буквы. Это была шифровальная машина.
— Извините, сэр.
— И ее расшифровали не британские специалисты по дешифровке, вопреки мнению отдельных дешевых писак. «Головоломку» разгадали польские математики, Саэерленд. В Польше в двадцатые годы начали перехватывать шифровки, сделанные на «Головоломке». Поляки обнаружили, что найти ключ к шифру этой машины можно при помощи математических построений. Они ухватились за ошибку нацистов: те повторяли ключ к шифру каждый раз, перед тем как посылать шифровку, они…
— Это все, конечно, очень интересно, сэр, но…
— Я просто подумал, одной из причин, почему я могу помогать Алексу Хоку, является то, что наши способности прекрасно дополняют друг друга. Например, я ненавижу математику. Мне нравится логика, но цифры… нет уж, увольте. А Алекс хорошо разбирается в цифрах. Наверное, нужно уметь это делать, чтобы управлять самолетом так, как он. Астрономическая навигация и тому подобное.
— Шеф…
— Живые, горячие тайны, вот что меня интересует, Сазерленд. Человеческие тайны. Вроде вон той на полу, возле холодильника. Лужа воды. Холодильник начал размораживаться рано утром. Значит, до этого электричество было включено. Его отключили только сегодня утром. Вот почему ваши парни из разведуправления не нашли этот маленький серебряный конвертик. Кто-то дернул рубильник, э-э, шесть с половиной часов назад. Кто? И зачем?
— Вы нашли этот конверт в холодильнике?
— Именно так. Нашел в кастрюле с размякшим куском баранины, если быть точным. На дне, под застывшим бульоном. Очень умно со стороны Генри, надо отдать должное паршивцу.
— Прекрасная работа, сэр! Давайте посмотрим.
— Все в свое время. У людей вроде Генри Буллинга три жизни, Сазерленд. И я думаю, таких людей немало.
— Три жизни?
— Да, есть его общественная жизнь, ну, знаешь, личина, которую он надевает каждое утро, перед тем как отправиться в свое унылое пристанище в посольстве. Химера. Потом есть его частная жизнь. О ней можно многое понять, просто глядя на вещи, которыми наполнен дом. Например, эти стулья. В его голове роятся темные готические мысли, не правда ли, инспектор Сазерленд?
— Да, сэр, действительно.
— И еще есть его третья жизнь.
— Да?
— Его тайная жизнь.
— Вы имеете в виду конверт?
— Да. Пожалуйста, открой его.
Сазерленд приподнял конверт, сжимая его большим и указательным пальцем, и открыл его.
— Это DVD диск, сэр. Два диска. Не подписанные.
— Да. На ощупь было похоже на диски. Я полагаю, у тебя в сумке ноутбук?
— Я мигом, сэр.
Эмброуз потягивал чай, размышляя над загадкой Генри Буллинга, сгорая от нетерпения узнать, что же за информация скрыта на дисках. У него было чувство, что это не фотографии лучших сортов георгинов.
— Вот, сэр. Давайте посмотрим, что вы нашли.
Росс вставил первый диск в маленький ноутбук, и Конгрив услышал легкое гудение. Они оба наклонились вперед, когда на экране появилось изображение.
— Похоже на большой нефтеочистительный завод, сэр, — сказал Сазерленд. Он явно был разочарован тем, что на фотографии не было ничего интригующего или компрометирующего.
— Давай следующую, — сказал Эмброуз.
— Тот же самый нефтеочистительный завод, только снимок сделан с другого угла.
— Печально известный французский нефтеочистительный завод, инспектор. Вы можете увеличить вот здесь? Маленький знак над грузовиком?
Сазерленд выделил курсором тот участок, на который показал Конгрив. Потом увеличил его.