— Насколько я понимаю, вы любите георгины, леди Астор? — сказал Конгрив, ухитряясь сделать глоток чая, получившийся очень маленьким.
— Леди Астор? — удивилась она, вежливо улыбаясь, хотя ее только что назвали именем женщины, умершей почти сорок лет назад.
— Простите, — смутился еще больше Эмброуз, — я хотел сказать леди Марс. Как глупо с моей стороны. Видите ли, мне просто немного жарко. Мне очень жаль, но…
— Боже милостивый, — сказала она. — Здесь действительно невыносимо душно. Как это глупо с моей стороны. Оукшотт, вы не могли бы поставить кондиционер на несколько градусов пониже? Главный инспектор просто горит.
— Конечно, ваша светлость, — сказал дворецкий, с легким поклоном вернул сползшие очки с толстыми стеклами на переносицу и бесшумно выскользнул из уставленной книгами комнаты.
— По-моему, вы говорили о георгинах, старший инспектор, — сказала Диана Марс, глядя на него громадными голубыми глазами поверх чашки.
— Да? — поперхнулся Конгрив, нечаянно сделав слишком большой глоток горячего чая. Казалось, дальше поддерживать разговор он был просто не в состоянии.
— Да, — сказал Сазерленд, приходя на выручку, — говорили.
— Хотите эклер, старший инспектор? — спросила леди Марс.
— Что?
— Я спросила, не хотите ли вы эклер, старший инспектор.
— А, да. Извините. Я слушал звучание вашего голоса, а не слова, которые вы произносили.
Сазерленд тихонько кашлянул в кулак.
— Леди Марс, — взял быка за рога молодой детектив, доставая конверт из кармана темно-синего пиджака. — Мы не хотим отнимать у вас слишком много времени. Как я уже сказал по телефону сегодня утром, мы хотели бы поговорить о возможном подозреваемом в произошедшем недавно покушении на убийство.
— Да, детектив Сазерленд. Чем я могу вам помочь?
— Я хочу, чтобы вы взглянули на эту фотографию, — сказал Сазерленд и протянул ей глянцевую фотографию восемь на десять.
— И? — сказала она, вглядываясь в снимок.
— Вы кого-нибудь узнаете?
— Конечно. Этот снимок был сделан здесь, в Бриксден-хаусе. Если говорить точнее, в канун прошлого Нового года. Вон там, в большом зале. Видите? Где портрет моей бабушки на стене.
— Сазерленд, она совершенно права. Сарджент на стене. Ее прабабушка.
— Так, значит, — обратился Сазерленд к леди Марс, бросив короткий взгляд на Конгрива, который все еще старался успокоиться, — все эти люди, скажем так, ваши друзья?
— Господи, да нет, конечно. Каждый год я просто распахиваю настежь двери и смотрю, что попадется. Провожу эту вечеринку с тех пор, как умер мой дорогой муж. Понимаете, он отошел в мир иной в канун Нового года. Через минуту после начала нового тысячелетия. У него в горле застрял кусочек ветчины. И он задохнулся. Милый Найджел.
— Мои соболезнования, леди Марс, — сказал Сазерленд.
— Так, значит, — Конгрив наконец-то смог приступить к делу, — вы вдова.
— У вас отлично работает дедукция, главный инспектор, — сказала Диана Марс, тепло улыбнувшись ему. — Да, я вдова.
— Ходят слухи, что вы собираетесь продать Бриксден-хаус, — продолжал Конгрив, промокая лоб влажным носовым платком. — Превратить его во что-то вроде отеля.
— Мой дорогой, да он всегда был чем-то вроде отеля.
— Вернемся к фотографии, леди Марс, — сказал Сазерленд. — Я хочу спросить вас вот об этом джентльмене. С рыжими волосами.
— Да?
— Он голый.
— Кажется, да. Понимаете, я всегда ухожу к себе ровно в полночь. Как говорится, чтобы побыть наедине со своими воспоминаниями. Естественно, вечеринка продолжается полным ходом до самого рассвета. Обычно я приглашаю оркестр из Штатов. В прошлом году это был Джимми Баффетт. Он был просто великолепен. Завтрак подают на следующее утро в пять. Что происходит в доме после полуночи, меня не интересует. На следующее утро все просыпаются с тяжелыми головами и пытаются вспомнить, как хорошо они повеселились в память о дорогом Найджеле.
— Чудесно, — заметил Эмброуз.
— Да, — сказала она. — Лично я спиртного не употребляю. И одна из причин — я хочу точно помнить, как и с кем провожу время. — Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, ее глаза блестели.
— Если пьешь, не садись за руль, — пошутил Конгрив. — Даже в гольф не играй!
— Хорошая шутка, главный инспектор. Просто замечательно. Насколько я понимаю, вы играете в гольф? Я тоже.
— Так что насчет фотографии? — настаивал Сазерленд, бросив на босса тяжелый взгляд.