— Да, Алекс, вся эта чертова заварушка каким-то боком связана с нефтью.
— Полагаю, что следующая мировая война случится именно из-за нефти. И кто-то явно хочет, чтобы мы с тобой стали одними из первых ее жертв. Расскажи мне, что ты узнал.
— На дисках, найденных в квартире Генри — фотографии французских нефтеочистных сооружений и гигантских танкеров в проливе Гормуз. Генри сливал Бианке Мун информацию о нефтепереработке в Левне и о статистике транспортировки французских танкеров. Она прекрасно разбирается в этом предмете, так как работала в компании «Эльф Аквитан» — французском нефтяном гиганте.
— Был какой-то скандал, — сказал Хок. — Я где-то слышал это имя — Бианка. Она была, кажется, любовницей министра внешней торговли Франции, которого сильно скомпрометировала.
— Точно. Она была гейшей Хонфлера. Она сбежала, прихватив с собой несколько десятков миллионов. А теперь вроде бы вернулась к активной деятельности.
— Так же как и месье Хонфлер. Кажется, он себя реабилитировал. Он новый премьер-министр. Даже для Франции подобные метаморфозы в политике — большая редкость.
— По пути сюда я слушал радио, — заметил Эмброуз. — По Би-би-си передали, что сына Хонфлера Филиппа убили вчера во время террористической атаки на нынешнего министра внешней торговли Франции по фамилии Бонапарт.
— Констебль, французы часто убивают друг друга, — Хок отвернулся к окну. — Очередная революция. Очередной Бонапарт.
— Все намного хуже. Ведь дракон и лягушка действуют сообща, — протянул Конгрив, размышляя вслух.
21
— Поставь девушку на место, — раздался голос за спиной у Стока. Сильный немецкий акцент. Сток только что поднял Джет с кровати и теперь держал ее на руках. Он обернул ее одеялом, поскольку на ней не было ничего, кроме маленьких черных кружевных трусиков, и на теле остались многочисленные порезы и синяки. По отражению в зеркальной стене позади клетки-кровати Сток видел, что говорит довольно крупный парень, причем дверь за собой он захлопнул. Одет он был в белый смокинг, а на лице застыла усмешка богача.
Тонкие улыбки, тонкие часы.
— Эй, барон, — сказал Сток отражению в зеркале, — как жизнь?
— Поставь ее.
В руке немец держал противный маленький черный пистолетик и целился прямо в центр широкой спины Стока. С такого расстояния промахнуться сложно. Все равно что стрелять в стену сарая. У Стока был пистолет, но он никак не мог сообразить, как его достать, мать его, не выставляя Джет на линию огня.
— Она ранена, — сказал Сток, не поворачиваясь к немцу лицом и глядя на него в зеркало. — Ей нужен врач. В этом плавучем дворце есть лазарет, босс?
Даже в полутьме Сток заметил, как лицо немца побагровело. Давление ему, наверное, испортили люди, которые по первому свисту не бежали выполнять приказы.
— Повторяю, отпусти ее. Это личное дело.
— А ты мастак речи толкать! Никто так не произносит речи, как вы — нацисты ненормальные, когда на взводе. Да уж, поверь мне.
— Я сказал, опусти ее!
— Я задал тебе вопрос. На борту есть врач или нет? Я отнесу эту девушку к врачу. У нее несколько глубоких порезов.
— Она гость на борту этой яхты и здесь по своей воле. А теперь, черт тебя дери, опусти ее.
— Ну надо же, а. Сам магнат. Жалко, что я пропустил эту приветственную речь. Бьюсь об заклад, ты их довел до экстаза.
— Кто ты такой? И что ты делаешь на моей яхте?
— Я художник по дизайну интерьеров. Из Орландо. Просто хожу здесь, осматриваюсь, ищу идеи. Ну, знаешь, ситец и тому подобная фигня. Тонкие ткани. Увидел, что дама ранена. Это ты ее уделал?
— Положи ее на кровать и повернись. Живо!
— Я хочу знать, это ты с ней сделал?
— Это не твое дело. Это дело личное, как я уже сказал. Она меня разочаровала. И была наказана. Вот и все.
— Наказана? Ты так это называешь? Наказана?
— Она мне перечила и получила за это. Ничего серьезного. Спроси у нее сам.
— Ты собирался оставить ее в этой чертовой клетке кровью истекать?
— У тебя пять секунд. Если ты не сделаешь того, что я говорю, я загоню тебе по пуле под обе коленки. Раздроблю тебе коленные чашечки и порву сухожилия. Ходить ты больше не будешь. Раз…
— Делай, как он говорит, — вмешалась Джет. — Он выстрелит.
— Эй…
— Два…
— Черт, ты сам осложняешь ситуацию.
— Три…
— Проклятые немцы, упрямство так и прет, — сказал Сток и прыгнул через кровать вместе с Джет в гигантских объятиях. Послышались хлопки, две пули попали в толстый матрас. Сток с Джет оказались на полу у дальнего конца кровати. Он вытащил пистолет из нейлоновой кобуры чуть повыше левой лодыжки.