— Джет.
— Простите, сэр?
— Ее так зовут. Я сейчас спущусь. Можешь проводить ее сюда к камину. Если тебе не трудно, предложи ей бренди.
— Конечно, сэр.
Хок понесся вверх по лестнице. Эта женщина постоянно являлась ему во сне со времени его возвращения с Лазурного берега. Иногда она представала хорошей девочкой. Иногда плохой. Алекс предполагал, что правда была где-то посередине. Он дал ей номер своего рабочего телефона и с тех пор больше о ней не слышал, уж было подумал, что все кончено. Она его как-то вычислила. Случилось что-то срочное, что толкнуло Джет на этот ночной визит. Сломалась машина? Да ладно, могла бы придумать предлог получше.
И все-таки с ней у Алекса было связано несколько весьма приятных воспоминаний.
Через пять минут он уже спускался по лестнице.
Толкнув дверь, он увидел ее профиль, словно выточенный из слоновой кости — она смотрела на огонь. Да, это была Джет. Она сидела на самом краешке большущего дивана — жуткой, до отказа набитой штуке, обтянутой светло-голубым атласом.
Такая же красивая, как в его воспоминаниях. Платиновые волосы зачесаны назад. На Джет были обтягивающие желтые брюки и бирюзовый топ. На голые плечи была накинута черная шелковая шаль. Да, одежда явно не по погоде, но, насколько он помнил, она так всегда одевалась.
— Привет, — сказал Хок.
— Привет, — коротко ответила она.
— По-моему, ты не очень рада меня видеть? Мне жаль, что так вышло тогда в Каннах.
Алекс хотел вести себя легко и естественно, но чувствовал неловкость. Внезапно в его душу закрались подозрения. Он совсем не был уверен в том, что знал истинную причину ее прихода. Неужели он и вправду так сильно ее обидел? Может, ему нужно было предупредить Джет, что он не сможет провести ночь в «Карлтоне»? Квик видел, как она наблюдала за ним с балкона. Может — о, черт! Если бы он курил, сейчас было бы самое время зажечь сигарету. Набить трубку. Хоть чем-нибудь занять руки.
— Тебе жаль? Странно. — Она говорила спокойным ровным голосом. — О чем тебе жалеть? Ты ведь остался жив.
— Я имею в виду, мне жаль, что я так быстро уехал.
— Уехал? Из Канн? — переспросила она, с любопытством глядя на него. — В конце концов ты ведь был на задании.
— Точно. Я рад, что ты это понимаешь. Когда я увидел тебя на своем балконе, я подумал, что, пожалуй, мне стоит выпить.
Он подошел к столу с напитками и взял графин с водкой. Налил на два пальца в бокал и добавил лед. Обычно Хок пил ром, но сейчас ему почему-то захотелось водки.
— Тебя не удивило мое появление? — спросила она и запустила руку в сумочку. Ее волосы блестели в свете огня.
— Вообще-то удивило.
— Я не думала, что меня пустят в дом. Надеялась выманить тебя на улицу. Я полагала, что ты позвонишь в полицию. Ты не так умен, как я думала.
— Не пустить тебя в дом? Я не настолько жестокосерден. Оставить женщину на улице под дождем в такую ночь. — Он повернулся к ней лицом. Подобной грубости он ни от кого не потерпит, даже если этот кто-то обладает такой поразительной красотой.
— Скажи, зачем ты сюда пришла?
— Подумала, что это самый простой путь — сэкономила твое время и усилия, которые бы ты потратил на мои поиски.
— Ты себе льстишь. Я тебя не искал.
Она рассмеялась:
— Да ладно, ты пол-Скотланд-Ярда пустил по моему следу.
— Что? Боже правый, женщина, да что же ты такое обо мне думаешь?
— Меня послал отец, он хотел, чтобы я передала вот это.
Хока выбило из колеи неожиданное появление пистолета. Она успела выстрелить раз, потом еще. Глушитель сводил звук выстрелов к еле слышным щелчкам. Прямо над головой у Хока треснула панель, посыпались щепки и штукатурка. Он бросился на пол и откатился в сторону. Потом вскочил на ноги и бросился к голубому дивану — единственному доступному прикрытию в этой комнате.
Женщина повернулась и опять пыталась прицелиться, яростно дергая пистолет, но глушитель запутался у нее в шали.
Хок поднялся из-за дивана и обежал вокруг него.
— В чем, собственно, дело?
— В Гарри Броке. Ты его помнишь.
— Ты с ума сошла, женщина, опусти этот чертов пистолет! Сейчас же!
— Ты думаешь, что можешь перечить моему отцу? Чертовы англичане и американцы! — Она металась вдоль стола, пытаясь не подпустить к себе Алекса и выиграть несколько драгоценных секунд.
— Твой отец? Черт побери, а он здесь при чем?
— Ты слишком часто пересекал Янцзы.