— Надо же, черт, — сказал Хок, глядя на Конгрива. — Кажется, на наш берег высадились целые толпы китаянок-убийц. Брик, у тебя есть свидетель, который сможет ее опознать?
— Да. Человек, работающий секретарем в приемной парижского офиса «Сотбис», выжил во время взрыва, который прогремел на улице за несколько секунд до убийства. Он снабдил нас подробным описанием киллера. Женщина лет семидесяти, прекрасно одетая — во все французское, причем от кутюр. Пришла покупать очень дорогие драгоценности. Ее проводили наверх в кабинет директора для частного просмотра коллекции, где она и убила бедолагу директора каким-то оружием с отравленным наконечником. Могу добавить, что наконечник она вонзила ему в пах.
— Мило, — Конгрив поморщился. — У нее случайно с собой зонтика не было?
— Прекрасная мысль, — одобрил Келли, улыбаясь Эмброузу.
— Оружие массовой дедукции, — вступил Хок, похлопывая Эмброуза по плечу.
— Ты слишком любезен, — прокомментировал Эмброуз и сделал глоток из своего бокала.
Хок потер покрытый легкой щетиной подбородок.
— Где во время всего этого кровавого действа был Люка Бонапарт?
— Он был в своем новом кабинете в Елисейском дворце.
— Разбирался с крайне взволнованной прессой? Грядущее вторжение Франции в Оман произвело настоящий фурор.
— Французская пресса в ярости? — спросил Конгрив с кривой усмешкой.
— Шутишь? Французская пресса в экстатическом восхищении. «Пари суар» вышла с заголовком «Франция идет вперед!» Весь остальной мир понимает, что они совершают вторжение, а французы говорят, что их «пригласил» султан. Мои парни думают, что Бонапарт как-то надавил на султана. Ну, там пригрозил расправой ему или его семье, или, может, в каком-то виде присутствовал шантаж. Другое объяснение придумать трудно.
— Я найду его, Брик! — пообещал Хок.
— Да. Но строго неофициально. На этом задании, приятель, ты действуешь, как агент НЗК. Повторяю, Соединенные Штаты ни в коем случае не могут себе сейчас позволить вмешаться во французские или в арабские дела.
— Но я могу в это вмешиваться? — сказал Хок. — Тихо? Конечно, можешь. В конце концов ты же британец. У тебя за плечами лет триста-четыреста вражды с французами. Я хочу, чтобы ты вмешивался в это себе на радость.
— Я тоже люблю вмешиваться, — сказал Эмброуз. — Это у меня в крови.
Келли улыбнулся:
— Я как раз собирался переходить к вам, старший инспектор. С виду Бонапарт просто неуязвим. Сейчас он представляется всем спасителем Франции. Черт возьми, да он настоящий новый Наполеон! Он столь же умен, обаятелен и харизматичен, как великий император. Но он запачкан, Эмброуз.
— Деньги? Да они все уже много лет берут взятки! Саддам и «Эльф Аквитан» и тому подобные дела. Это ничуть не помешало карьере ни одного из них.
— Я думаю, что Люка Бонапарт вынудил Оман согласиться на это вторжение. Китаю нужна нефть, а нефть — значит деньги. Много денег. Он всех знает. Черт, да он же был министром внешней торговли Франции. И вокруг него витают слухи о том, как он убил собственного отца, когда ему было пятнадцать. Мы проверяем его по обоим этим направлениям. Если нам повезет и если вам удастся выполнить миссию, у нас есть шанс свалить его, не применяя огнестрельного оружия.
— У тебя есть какие-нибудь новые доказательства этого убийства? — спросил Эмброуз.
— Пока нет. Именно здесь ты и вступаешь в дело. Ты читал материалы. Это убийство тридцатилетней давности. И в ведомостях французской полиции оно все еще значится как нераскрытое. Мы думаем, что Люка тогда хотел вступить в «Союз Корсики». И мы думаем, что он обеспечил себе членство в этой организации, убив отца. Американская мафия, которая в те дни воевала с «Союзом Корсики», была как-то к этому причастна.
— По-моему, я понимаю, куда ты клонишь. Если тебе удастся это доказать, ты сможешь свалить его тихо и при минимальном международном скандале, — сказал Эмброуз. — Люди очень редко прощают отцеубийство.
— Да, в этом весь смысл. Мы недавно обнаружили старые записи Французского управления национальной безопасности. Очевидно, что к убийству приложили руку два американских мафиози. Мой офицер в Нью-Йорке, который занимается этим делом, полагает, что нашла возможных подозреваемых. Они оба уже в солидном возрасте. Вероятно, живут в Нью-Йорке.
— Когда начинать? — спросил Конгрив, потирая руки. — Ничто так не отвлекает от своих забот, как чужая загадка.
— Я записал тебя на военный самолет, который вылетает из аэропорта в Аксбридже. И прилетает в Нью-Йорк к ужину. Пойдет?