Ставка
Романов Виктор Павлович, 27 лет, вы сознаётесь в содеянном? — глухо пронеслось по залу суда, заполненному зеваками, присяжными и людьми, чьи лица Виктору ничего не значили.
— Да, Ваша честь, — едва слышно прозвучало в ответ, однако этого хватило, чтобы в зале поднялся гул. Стук молотка судьи быстро вернул беснующуюся толпу в тонус.
Судья продолжил:
— Решение суда: отправить Романова Виктора Павловича, 1834 года рождения, на пожизненную ссылку и каторгу за следующий перечень правонарушений… — Внезапно зал суда озарил белый свет.
ГЛАВА ПЕРВАЯ: АЗАРТ
Декабрь. 1861 г. Снег за окном крупнейшего в стране игорного дома заметал улицы города слой за слоем. Главный гостевой зал был усыпан бархатными столами, заливался тёплым светом ламп; кругом звучал стук бокалов и голоса людей, которые своей массой смешивались в белый шум. За игрой в блэкджек сидел сын влиятельного железнодорожного магната — Романов Виктор Павлович. Мужчина, вовсе не видавший бедной жизни, тяжёлого труда и горя. Родители снабдили всем, чем необходимо, кроме воспитания. Высокий блондин в изящном одеянии, среднего телосложения. Виктор сидел за столом в максимально раскрепощённой позе: он был уверен в своей победе. На руках — двадцать одно, а ставка очень крупная. Под руку его держала молодая дама, возрастом около девятнадцати лет. Красивая простолюдинка и сиротка Виктория, которую Виктор нашёл во время одной из многочисленных прогулок по нищим районам столицы. Низкая, фигуристая и рыжая дама, совсем недавно страдавшая от голода и холода. Тем не менее нельзя сказать, что Виктор питал к ней высокую любовь и прочие чувства: скорее использовал её как игрушку с целью потешить своё эго.
— Вить, не бери больше, — тихонько прошептала она на ухо Виктора.
Тот в ответ лишь слегка толкнул её от себя, словно фишку при поднятии ставки, и добавил:
— Знаю, не суйся. — Игра для него явно стоила свеч.
Напротив Виктора сидел заместитель губернатора — Петронов Алексей Владимирович. Одет по статусу, однако настолько полный, что пуговицы на его пиджаке кое-как сдерживали живот. Складывалось ощущение, что Алексей сошёл со старой карикатуры про «честных чинов».
— Виктор, ваше время подходит к концу. Берёте или пасуете? — произнёс Алексей, крайне подозрительно ухмыляясь. Напряжение росло: взгляд крупье, уходящее время и эта ухмылка… Провокация? Обман? Или же прокол?
— Время вышло. Ваше решение? — резко заявил крупье по имени Зрячев Роман Александрович — средних лет мужчина в красивом длинном красном плаще и высоком цилиндре.Виктор мгновенно покинул логово своих мыслей и заявил:
— Оставляю.
— Вскрываемся, — отвечает крупье и пристально смотрит на игроков. Виктор вскрывает карты: семёрка пики, семёрка буби и семёрка крести — очень сильная комбинация. Двадцать одно очко у Виктора. С детства привыкший получать всё по одному лишь зову, Виктор, придя в себя и сбросив напряжение, снова расслабился и ехидно улыбнулся Алексею. Тот, в свою очередь, понимая, что все кругом готовы кланяться в ноги и уступать, продолжал держать самодовольную ухмылку.
— Вить, ты победил, умница! — тихонько сказала Виктория, нежно прижимаясь к Виктору с целью поддержать его и отпраздновать заранее.
Вдруг послышался еле заметный смешок со стороны Алексея. Его карты оказываются на столе: туз пики и король той же масти — натуральный блэкджек. Очки были равны. Победа — нет. Говорить, что сын железнодорожника впал в ступор, было бы преуменьшением. Алексей расхохотался так, что, по ощущениям, слышно было всему городу. Когда смех сошёл на лёгкую одышку, он добавил:
— Что ж вы, Виктор Павлович? Все уступают — и вы своё эго подвиньте.
Колкий комментарий Алексея лишь усугубил и без того накалившуюся ситуацию. На самом деле таких ситуаций, как эта, по всему залу было предостаточно; тем не менее обстановка в зале толком не менялась. Кругом столы: люди играют, общаются, кто-то пьёт вино, беседует — но всё это «светское тряпьё» уже совершенно не интересовало Виктора. Виктория, замечая беспокойство и нарастающую ярость своего возлюбленного, сказала:
— Виктор, всё хорошо, ничего страшного, у тебя обязательно выйдет отыграться. Но в другой раз. Давай уйдём, пожалуйста?
В ответ на это он выдернул свою руку из объятий Виктории и, резко поднявшись из-за стола, воскликнул:
— Играем ещё!
Он снял с указательного пальца изысканный золотой перстень, украшенный драгоценными камнями, и бросил его на игорный стол как ставку.
Виктория подняла взгляд на Виктора: в её зелёных глазах читалась небольшая обида и жалость.
— Играем до тех пор, пока не отыграюсь, — вырвалось из уст Виктора.
Они играли ещё. Партия за партией, почти без слов. Он ставил сначала деньги, потом часы, потом запонки. Крупье принимал ставки молча. Алексей не торопился, а лишь наслаждался процессом, будто знал исход заранее.
В какой-то момент Виктор заметил, что его руки стали непривычно лёгкими. Ни колец, ни перстней — кожа на пальцах была бледной, с едва заметными следами от украшений. Он посмотрел на ладони, будто видел их впервые, и вдруг рассмеялся. Смех вышел резкий, неровный, неуместный.
Виктория вздрогнула от неожиданности. Она смотрела на него снизу вверх, не решаясь дотронуться. В этом смехе не было веселья — только ярость. Виктория осторожно положила ладонь ему на плечо. Его тело было напряжено, будто струна старого рояля. Она почувствовала страх — не за деньги, не за украшения, а за него самого.