— Не раз. Но сегодня... они были другие. Сняли видео. Говорили, что пошлют его "шефу". Я не знаю, что делать...
Александр сжал кулаки. В его лице не дрогнуло ни одной черты, но воздух стал тяжелым.
— Теперь ты моя ответственность. Я не позволю, чтобы к тебе прикасались грязные твари. Но запомни: теперь ты — под моей защитой. А это значит: ты будешь делать, что я скажу.
Серафина вскинула взгляд, измученный, но с искрой вызова:
— И это — не клетка?
Он усмехнулся:
— Это — спасение. У тебя был выбор. Ты пришла ко мне. И теперь я не отдам тебя никому.
Он встал и подошёл к окну. Солнце садилось. В его лице появилась тень чего-то личного, почти болезненного.
— Я видел многих. Сломанных, пустых, готовых на всё. Но ты… Ты другая. Поэтому я и не позволю, чтобы тебя использовали. Только я. Только на моих условиях. Танцуй. Живи. А за остальное — я заплачу. Кровью, если придётся.
Серафина смотрела на него, и внутри начинала зарождаться новая эмоция. Страх уходил. Его заменяло нечто странное. Сложное. Внушающее трепет.
— Тогда научи меня. Научи выживать в твоём мире.
Александр повернулся. Его взгляд стал мягче, опаснее.
— Я научу тебя побеждать, Серафина. И ты станешь той, кто не склоняется ни перед кем.
Он подошёл ближе. Тихо, почти нежно убрал прядь волос с её лица.
— Завтра ты начнёшь новую жизнь. Но помни: она уже не будет прежней.
И Серафина вдруг поняла: назад дороги нет. Но, возможно, впервые за долгое время — это не пугало её, а звало вперёд.
Танец на лезвии
Ночь прошла без сна. Серафина не могла забыть их — этих троих, чьи руки оставили на её теле не только синяки, но и холодный след страха. Но хуже было другое — она ненавидела собственную беспомощность.
Особняк Александра оказался совсем не таким, каким она его представляла. В нём не было золотых статуй, кричащей роскоши или женщин в шелках. Всё — строго, безупречно, как и сам хозяин: мрамор, дерево, стекло. Каждая вещь имела смысл, каждое место — назначение.
Александр держал дистанцию. Он не лез с вопросами, не давал обещаний. Только молчаливая забота: горячая ванна, одежда на выбор, плотный завтрак, новая сим-карта. Всё — быстро, чётко, как операция.
— Вечером у тебя первое выступление, — сказал он наутро, не глядя на неё, листая что-то в телефоне. — Будет закрытая вечеринка. Люди — наши, но с разными взглядами. Не все любят новичков. Ты должна быть уверена, красива, и... недосягаема.
— Как? — голос дрожал.
Он поднял глаза.
— Улыбайся. Не разговаривай без надобности. Не пей. И, главное, танцуй так, будто ты уже победила. Они уважают только силу.
Он вышел, оставив её наедине с паникой.
---
К вечеру за ней пришла женщина — строгая, с лицом балерины и голосом генерала. Звали её Эмма.
— Сядь. Макияж — оружие. Платье — доспех. Движения — язык. Учи всё заново, если хочешь выжить.
Серафина молчала. Внутри что-то клокотало. Её учили подчиняться, молчать, исчезать. Но здесь — иные правила.
— Кто все эти люди? — спросила она, пока Эмма подводила ей глаза.
— Политики. Бизнес. Криминал. Иногда всё сразу. Александр их объединяет. Деньгами, страхом. Уважением. Ты должна показать, что достойна быть рядом с ним.
— Я не его…
Эмма усмехнулась.
— Нет. Но все подумают иначе. Это тебя защитит. Пока.
---
Особняк в Подмосковье. Свет. Музыка. Мужчины в дорогих костюмах, женщины — как из глянца. Серафина — в чёрном платье, облегающем, с высоким вырезом. Волосы собраны, губы — кроваво-красные. Она шагала, словно шла по краю пропасти.
Александр встретил её у входа. В строгом костюме, с взглядом льда и огня.
— Идём.
Он не коснулся её, не взял за руку — но вёл взглядом, шагом, ритмом.
Серафина танцевала.
Тело слушалось. Боль отступила. Люди смотрели, и она чувствовала себя не жертвой — королевой.
Взгляды были разные: одобрение, зависть, вожделение. Но в центре — он. Александр. Когда он смотрел, весь зал исчезал.
---
После выступления он увёл её в маленький кабинет.
— Ты справилась.
— Я просто двигалась.
— Нет. Ты завоевала их. И теперь у тебя появятся враги. Потому что ты — запомнилась.
— И что теперь?
Он подошёл ближе.
— Теперь тебе нужно решить, кем ты хочешь быть: игрушкой в их руках... или партнёром в моей.
Серафина подняла глаза. Впервые без страха.
— Я хочу быть собой.
Он усмехнулся.
— Это самое опасное желание.
И протянул руку.
Она взяла её
Рука Александра была тёплой, сильной, без украшений. Он держал её не как мужчину — как вызов.Серафина чувствовала: назад пути уже нет.
— Ты когда-нибудь держал чью-то руку просто так? — спросила она, глядя в их сплетённые пальцы.