Но что-то пошло не так.
Они вернулись.
Я видел, как фары нарисовались в повороте, когда я уже плескал по стенам бензин.— Чёрт.Но было поздно.Я чиркнул спичкой. Огонь пошёл быстро. Я знал своё дело.
И тогда услышал крик.Женский.— Серафина!Словно нож по горлу. Она рванула в дом. За ней — мужик. Пожар уже жрал стены.
Я не должен был оставаться. Но остался. Стоял за углом, глядя, как этот ад пожирает всё.
Сосед выскочил — парень лет сорока. С ором ворвался, вынес девчонку — рыдающую, вся в копоти, сгоревшая кукла в руках. Но родителей уже не было.
Поздно.
Я ушёл в темноту.
---
Позже, на базе, заказчик посмотрел на меня с каменным лицом.
— Документы?
Я передал чёрную папку. Обгоревшие края, но внутри — то, что было нужно.
— Девочка? — спросил он, словно между делом.
Я сказал:— Погибла. Не выбралась.
Он кивнул. И больше мы не вспоминали.
---
А через много лет я увидел её снова. В новостях. На фото. В платье. Возле одного из самых опасных людей Москвы.
Она.Живая.
Девочка из огня.
Я знал: если Александр узнает, почему её дом сгорел — он начнёт охоту.А если узнает, кто дал приказ — город может загореться снова.
Потому что Серафина была не просто жертвой.Она была ключом.К тому, что мы все тогда пытались спрятать.
Дорогой читатель!✨️
Если ты дочитал(а) до этого момента — значит, история тебе хотя бы немного откликнулась. А для автора это самое ценное.🤩😄🥰Каждый комментарий, каждая звёздочка, каждая подписка — как вдох. Как доказательство, что я пишу не в пустоту. Что ты здесь, по ту сторону экрана, и тебе важно.🥹
Если молчание — я начинаю сомневаться. Кажется, будто я просто выбрасываю слова в глухоту.И тогда руки опускаются.🥺
Так что, пожалуйста, не проходи мимо. Одно слово, одно сердечко — и ты уже делаешь мой день светлее.😽
Спасибо, что ты есть.💝
Голоса за стеной
Дом был слишком тихим. Это настораживало. Вроде бы день, вроде бы солнце льётся сквозь окна, а внутри будто воздух застрял в стенах. Серафина бродила по коридору босиком, обхватив себя за плечи. Она не находила себе места. Что-то внутри подсказывало — что-то происходит.
Из-за одной двери доносились приглушённые голоса. Мужской — твёрдый, холодный. Второй — чужой, будто нервный, немного испуганный. Серафина остановилась.
— Мы проверили всё, Александр. Дом подожгли. Это был не несчастный случай. Смесь была залита в трёх точках, по плану. Воспламенение мгновенное.
Пауза.
— Кто? — голос Александра звучал тихо, но в нём стучал металл.
— По документам землю хотели выкупить ещё за месяц до трагедии. Подписи ведут к людям твоего отца. Один из них уже мёртв, второй исчез.
Серафина закрыла рот рукой. В висках пульсировало.
— Не смей говорить это, пока я сам не проверю, — продолжал Александр. — Но если это правда... клянусь, я похороню его сам.
Её дыхание сбилось. Голоса стали тише. Кто-то выключил запись. Она отползла от двери и, не разбирая дороги, пошла по коридору. В животе скручивало, как от яда. Голоса в голове звенели: поджог... твой отец... его отец... земля…
Слёзы побежали по щекам сами. Она не понимала, как всё рушится так внезапно. Единственное место, где она начала чувствовать себя в безопасности, оказалось клеткой с хищниками. А если всё это время убийца был совсем рядом?
Она нашла свою комнату, судорожно закинула в сумку самое необходимое: паспорт, куртку, заначку денег. Руки тряслись, как у пьяной. Она не понимала, куда идти. Но знала: оставаться здесь нельзя.
На первом этаже было тихо. Телохранители, казалось, спали на постах. Или ушли. Или так должно было быть. Серафина проскользнула к выходу, мимо библиотеки, где часы отбивали полвторого.
Дверь… ручка… шаг… улица.
Свобода.
Или так ей казалось.
Когда Серафина вышла на улицу, всё вокруг казалось странно пустым. Чистый воздух, холодный ветер, пыльные дорожки — но эта тишина была обманчива. Серафина не знала, что делать, куда идти. Единственное, что ей оставалось — бежать. Бежать от этого кошмара, от всех этих лиц, от всего, что касалось её родных, её прошлого. От его отца. От Александра.
Она двигалась быстро, обходя углы, не зная, что делать с этим гулом в ушах. Каждый шаг приносил облегчение, но внутри всё сжималось. Боль от утраты родителей, оттого, что они погибли из-за чьей-то подлой игры, от того, что её жизнь могла быть разрушена этим человеком... Всё это тяжело ложилось на плечи.
Серафина бежала, но, как ей казалось, не настолько быстро, чтобы исчезнуть. Она чувствовала, что за ней следят, хотя никого вокруг не было. Боязнь быть пойманной снова, быть пойманной им — этим сильным, ледяным человеком, чьё имя теперь не вызывало у неё никаких положительных ассоциаций.