- Тот город или поселок, что поймает преступников, привяжет их на главной площади к позорному столбу и вызовет меня, автоматически со всем населением будет объявлен территорией и гражданами Моргентиля. И для них отменят и все поборы, и все казни.
Тишина повисла просто гробовая. Фактически, я не оставила им выбора. Надеюсь, эта весть разлетится по стране быстро, и скоро мои птички будут в клетке!
Окликнув свою спутницу, все еще стенающую по поводу расшатанных каблуков и заляпанного кителя, я поднялась на ступеньки и с пинка, так, что слетели засовы, отворила тяжелые дубовые ворота королевского замка Линкассла.
Стража в коридорах встретила меня немым вопросом, но узнав, кто прибыл, вытянулась по стойке «смирно». Мы шли через широкую галерею, увешанную портретами правителей рода Георга. Не выдержав искушения, я щелкнула пальцами, и лица на всех портретах исказились до такой степени, что невозможно было понять, что за уродцы в королевских мантиях и коронах на них изображены.
Дойдя до еще одних дверей, я так же открыла их небрежным пинком ноги. Открывшееся зрелище меня несколько потрясло, но выражение лица мое осталось мрачным и каменным.
Тронный зал короля Георга Пятого напоминал теперь какой-то вертеп насилия и разврата. Вдоль стен были развешаны клетки с изможденными окровавленными людьми, тут и там на полу валялись трупы мужчин и женщин. В центре всего этого «великолепия» возлежал на обитом бархатом диванчике Зербаган в окружении стайки полуобнаженных и в дым пьяных девиц. Одна из них, сидя в ногах делала ему массаж стоп, вторая стояла рядом на коленях, прикрыв весь срам копной кудрей, а третью он требовательно подтянул к себе и впился зубами в ее шею. Оторвавшись от сонной артерии, он затянулся из стоящего рядом кальяна, набитого марихуаной и впихнул трубку ей в рот. Девица округлила глаза, но перечить не посмела. Сделав затяжку, с глупым хихиканьем она осела на пол. Запах анаши и крови густо висел в воздухе.
- Смотри не умри от переизбытка удовольствий, - сказала я.
Отшвырнув от себя шлюх, Зер встал и, запахнувшись в халат, сделал шаг навстречу. Но, увидев посетительницу, осекся. Я видела, что он почувствовал неловкость передо мной. Он ожидал от меня осуждения за свое веселие или ревности. Он так и не понял, что чувства во мне давно мертвы. Однако виду он не подал ни единым движением.
- Анаша-анаша, от тебя поет душа, - сладко пропел он, и сделал приглашающий жест рукой, отчего полы его халата снова распахнулись, - присоединяйтесь, дамы.
- Я вижу, что все рассказы о Вас правда, принц Дракула, - сухо процедила Хариэтт.
- Зер, она хочет говорить с тобой, потяни время, - мысленно сказала ему я, а вслух произнесла, - Это агент Хариэт Лоренсен из МГП. По твою душу.
- Только душу? – нагло изогнул бровь вампир, раздевая посетительницу глазами.
- Мне поручено доставить Вас в управление, - она ответила так же сухо, но было видно, что ей приятно его внимание.
- Зачем?
- Для разговора. Точнее Вам скажут сами градоправители.
Она говорила такими формулировками, что почувствовать ложь я не могла. Зер глянул на меня абсолютно трезвыми глазами, но лишь на мгновение. Потом взгляд вновь стал осоловелым и он шаркающей походкой подошел к нам и весело произнес.
- Не хотите участвовать в оргии, как хотите, но не откажитесь посмотреть на другие игры! Вы любите игры, Хариэтт?
- Смотря какие, - кокетливо протянула она.
Зер расправил крылья и взлетел под потолок.
- У меня сегодня две игры для вас! Выбирайте! Вот этот, - он указал на одного человека, - пришел просить свободу и жизнь для своей дочери. А вот этот, - он указал на соседнюю клетку, - был схвачен за то, что не смог уплатить дань.
- А в чем игра? – уперла руки в бока капитан.
- Хорошо развлечемся с обоими!
Зер открыл обе клетки и швырнул узников с высоты на пол. Я думала, они себе хребты поломают, но те тяжело, но все же поднялись на ноги. Вампир опустился рядом с ними, принимая свой обычный облик. Он прошел в угол зала и принес оттуда лук со стрелами и кусок черного шелка.
- Начнем игру! – воскликнул он.
Вампир сгреб узников за шиворот и поставил перед нами. Хариэтт поморщилась.
- Раунд первый! Вот ты! – он ткнул пальцем в грудь одного из них, пришел просить о своей дочери. Так?
- Да господин.
- А узнаешь ли ты ее?
- Конечно, мой господин! – в глазах узника забрезжил луч надежды.
Он указал на жмущуюся в углу совсем юную девочку, которая, несмотря на опьянение, не поддалась дьявольской безумной эйфории. У нее были русые волосы и правильные черты лица, а ее простое крестьянское платье было разорванно в клочья. Забившись в угол, она пыталась прикрыться хотя бы руками.