- Сколько ей лет? – мысленно спросила я.
- Пятнадцать.
- Ты изнасиловал ее?
- Еще нет,- равнодушно ответил вампир, - а что, насилие в перечень положенных бесчинств не входит?
Я пожала плечами, что означало: «Делай что хочешь».
- Нет, нет! – Зер поцокал языком и погрозил отцу девочки пальцем, - так узнать сможет любой, но сможешь ли ты узнать ее по крови?
- Что? – опешил мужчина.
Зер гадко захихикал. Надо сказать, сейчас он был просто омерзителен. Я никогда не видела его таким. Он достал откуда-то пять одинаковых медных чаш и поставил на стол.
- Девочки, подойдите!
Пошатываясь, словно под гипнозом, с разных концов зала к нему потянулись его безвольные рабыни. В этот момент я увидела в нем несколько утрированную копию его отца.
- И ты тоже, дитя! Как тебя там… Клотильда. Иди сюда, не бойся. Пока у твоего отца есть шанс отстоять твою честь, я тебя не трону.
Дрожа всем телом от страха, она нерешительно встала и подошла к нему. С приторно сладкой улыбкой маньяка, он поднял первую чашу и выпустил когти. Проведя по горлу одной из девиц длинную алую полосу, он наполнил сосуд ее теплой кровью. Затем проделал то же самое с остальными чашами, в одной из которых была теперь кровь Клотильды. А потом он составил их все на стол, и все еще ухмыляясь, начал передвигать руками, многократно меняя местами.
- Кручу, верчу, запутать хочу! – приговаривал он на манер уличного мошенника.
- А сам-то можешь? – мысленно спросила я, догадавшись уже, в чем суть его игры.
- Обижаешь! – хмыкнул он.
Хариэтт нетерпеливо стучала каблучком по полу. Ее злило, что приходится терять время, но она пока помалкивала.
- Ну, давай, отец! Узнай свое дитя! – провозгласил новоявленный шоумен, выдвигая чаши в ровный ряд, - если ты, отведав кровь, угадаешь в какой из них кровь Клотильды, я отпущу вас обоих с миром. А если нет…
Его оскал говорил красноречивее любых слов.
Еще недавно я прониклась бы состраданием к этим людям. Еще недавно я не была кровожадной, а теперь, глядя на это все, я испытывала лишь мрачное удовлетворение от того, что моя месть вершится без моего участия.
Эта жестокая игра на выживание, унизительная и безысходная, радовала меня еще и тем, что люди, которые всю жизнь считали себя венцом творения, должны будут переступить через себя и пить человеческую кровь. Они считают себя чистыми созданиями, так пусть же осквернятся!
- А где гарантия, что это не обман?! – в отчаянии воскликнул мужчина.
- Слово королевы! – весомо произнесла я.
С полным омерзения лицом, он взял со стола первую чашу и отпил из нее. По старой памяти я помнила, каково это – человеку пить кровь. Ничего особенно неприятного на вкус, так что все его рвотные рефлексы были чисто психологическими.
Естественно, различить принадлежность ее по вкусу или остаточной ауре он не мог. На это и был расчет. Если он угадает, то по чистой случайности.
Отпив из всех чаш, он тоже понял это. На лбу его обозначилась морщинка напряженного раздумья.
- Ты готов дать ответ?
- Еще нет.
- Поторопись, негоже заставлять королеву ждать. Да и у меня терпение не железное, а ножки твоей дочери так призывно выглядывают из-под юбки…
Услышав это, мужчина передернулся от гнева и решительно указал на одну из чаш. Не знаю, на что он надеялся, но удача сегодня была явно не на его стороне.
- Ваше величество, - потер ручки Зер, - в этой ли чаше кровь его дочери?
- Нет, - ответила я, - вон в той.
Я подошла к столу, и, взяв, подняла ее над головой.
- Ты проиграл! – расхохотался Зер, а я выпила кровь из чаши, которую все еще держала в руках.
- Не трогай ее! – завопил отец, - она еще совсем дитя!
- Это прекрасно, - невозмутимо ответил вампир, - потасканные меня и не интересуют.
- Королева, помилуйте, - бросился он ко мне, - помилуйте нас, прошу! Или убейте меня, но отпустите мою девочку!
- Она единственный ребенок? – мягко спросила я.
- Да, госпожа.
- Это так тяжело, когда отнимают единственную опору. Единственную надежду и родного человека… А еще тяжелее, когда мог спасти и не спас. Когда твой любимый и близкий человек надеялся на тебя, а ты подвел…
При звуках моего мягкого понимающего голоса надежда вновь ожила в объятом ужасом сердце. Но лишь для того, что чтобы ее агония была еще мучительнее.
- Не оставляй ее в живых после того, как позабавишься, Зер! Я рада, что за трапезой скорби он будет восседать вместе со мной!
Человек закрыл лицо руками, и его плечи безвольно опустились, словно на них в тот момент рухнула вся тяжесть мира.
Ну, как тебе ощущения?! Вы все будете мучиться так, как я! Зербаган перевел масляный взгляд на Клотильду, и та от страха лишилась чувств.