В спальне, вернее в отгороженной шкафом части комнаты, сейчас шел ремонт. Соседка тетя Таня согласилась поклеить нам обои по дешевке, но приходила редко и работала медленно, так что поклеена была лишь половина, а остальные рулонами лежали на полу. А из-за того, что вся мебель была сдвинута в угол и завешена тряпками, маленький черно-белый телевизор с белым корпусом и торчащей чуть ли не до потолка антенной стоял на гладильной доске, перегораживая тянущимся к розетке проводом полкомнаты.
Я надела легкую курточку и вышла на улицу. Идти на рынок предстояло сначала через дворы, потом по узкой тропинке, между забором детского сада и стеной пятиэтажки, а потом подняться на пригорок, за которым было школьное футбольное поле. Я шла и, радуясь новому дню и необычайно хорошему настроению, втягивала носом свежий, чуть прохладный весенний воздух. Бывают моменты абсолютной радости, когда она переполняет тебя независимо от внешних обстоятельств. Сейчас был именно такой момент. Я легко шагала по дорожке и чуть ли не подпрыгивала, напевая мотив популярной услышанной недавно по радио песни.
Народу на рынке было немного. Так что моя тетка спокойно оставила меня одну. Я влезла за прилавок, застеленный газетами, на котором лежали надувные разноцветные мячи и прочая дребедень. Ко мне подошли четверо парней самого уголовного вида. Хорошее настроение сразу же испарилось, а душа ушла в пятки от страха.
- Гони бабки! – смачно сплюнул на землю один из них.
Я хотела было что-то вякнуть, но вспомнилось, что пару месяцев назад торгаши судачили, что Володя с рыбного отдела повздорил с этими молодцами и с тех пор его никто не видел. Животный страх придал сил, и я, обычно неуклюжая и медлительная, сорвалась с места и понеслась прочь. Конечно, мне попадет за оставленный товар, и конечно, нам с теткой придется целый месяц лапу сосать, но зато жива осталась.
…
- Х-х-х-х! – я с хрипом втянула открытым ртом воздух, выпадая из своего видения.
Видения того, как все могло бы быть, сделай я только один шаг. Одно промедление, одно сказанное слово изменило мою жизнь до неузнаваемости. Или дало мне жизнь… или отняло…
Бывает момент в жизни еще не сформировавшегося человека, когда юное, еще не нашедшее своего места в мире создание открыто, как чистая тетрадь. Человек готов в этот момент найти свой ориентир, свой краеугольный камень, на котором он построит свою личность, свою призму, через которую всю долгую жизнь он будет смотреть на мир. И потом, что бы не случилось, какой бы не сложилась судьба этого человека, его священный ориентир останется с ним, обрастет живой тканью души, сделается своим, но все равно будет сквозить в каждом взоре, в каждом слове и действии. Но мой ориентир не принадлежал к моему миру. Он втянул меня в другую реальность. Он дал мне силы, отняв покой. Полжизни вел меня, не давая сломаться и сдаться, но в то же время заставляя рваться на части, находясь телом в одном мире, а душой в другом. А потом он подарил мне покой, и это было прекрасно, как слепому от рождения внезапно увидеть краски мира! А теперь его не стало. И я обречена вечность жить в этой непрекращающейся агонии. Лишенной самого основания своего естества! И даже не имея надежды, что смерть покончит с моими страданиями. Мне хотелось только одного – отключиться, впасть в вечное забытье и не чувствовать ничего.
Рывком я поднялась с трона и вышла из тронного зала. В коридоре слышалось прерывистое дыхание и быстрые шаги. Взъерошенная и запыхавшаяся ведьма Молли бежала мне навстречу.
- Девку нашли, Ваше Величество! Точнее не нашли, а выдали! Она скрывалась под чужим именем в одном из городов.
- Только ее? Я думала, вся шайка в сборе, - разочарованно протянула я.
- Нет, Ваше Величество. По всей видимости, они решили разделиться, чтобы их было труднее найти.
- Где она?
- Город Макус, на Юго-востоке Даарланда.
- Продолжай искать. Нужно найти их главаря. Пусть тот народ, за благополучие которого он боролся, сам продаст его за тридцать серебряников.
Значит, первой попалась Обигейл. Бывшая наемная убийца, перешедшая на сторону борца со злом. Я помню, как в детстве спала, укрывшись с ней одним плащом. А теперь я отправляюсь, чтобы свершить над ней возмездие.
О! Эта черная сила пропаганды! Казалось бы, неглупые и неплохие люди начинают совершенно беспричинно ненавидеть друг друга, руководствуясь мутными, надуманными и навязанными чужой злой волей причинами.