- Кто посмел потревожить мой покой?!
- Дед Пихто и бабка с пистолетом! Выходи, говорю! Разговор есть!
- Поднимайтесь, - нехотя проскрипел ацтецкий бог.
Я схватила ополоумевшего от страха Гарфилда за шкирку и поднялась в памятную комнатку на вершине пирамиды. Божество сидело на своем обычном месте и взирало на нас со смесью досады и любопытства.
- О, ужас! Демон! – завопил министерский сын.
- Не демон, а языческий бог, - поправила я.
- Кто же еще мог быть столь дерзок со мной, - срываясь на птичий крик, сказал он, - ты стала сильнее своего господина. Кстати, где же он?
- Он погиб. И я хочу отомстить виновным.
- А при чем тут я? Я не несу возмездия.
- Возмездие имени меня самой и Валериана несу я. От тебя нужно содействие. Принять мою…
Я пинком выпихнула Гарфилда вперед.
- Жертву!
- Жертвам я всегда рад. Только одну?
- Угу.
- Ну что ж, мои жрецы меня голодным не оставят. Тащи его на алтарь!
- Нет. Я хочу, чтобы он прошел все, от темницы до всех приготовлений и чтобы его вели вместе со всеми.
- Так иди и отдай его жрецу, - поскучнел Уицилопочтли, - я думал, ты предложишь что-то поинтереснее.
- Могу уничтожить твой мир, - предложила я.
- Не надо, - встрепенулся божок, - хорошая жертва.
Мы спустились вниз с пирамиды и направились к жилищу жреца. Как и в прошлый раз, он был под кайфом. При виде нас его растянутое в блаженной улыбочке лицо перекосилось.
- Жетрва богу солнца, - коротко прокомментировала я.
- Позови воинов, - махнул рукой он, - пусть заберут и в клетку к остальным.
- Ну ты и обнаглел, - протянула я, - я сама его буду сторожить. А то убежит и беды не оберетесь. В моем мире этот малый неслабо накуролесил.
Я отобрала у разукрашенного жреца плошку и хлебнула зелья.
- Уф! Дрянь, но забористая! Жаль, Зера нет, а то бы сувенирчик привезла!
Жрец лишь пожал плечами. До Зера и до моих вкусовых предпочтений ему не было дела. Кстати, мой пленник принял жреца за еще одного демона.
- Милый мирок, правда? – спросила я, пока его вели к связанной из бревен клетке.
- Ты отдала меня демонам ада?
- Почти. Кстати, я не говорила, что разрушу твой мир? Нет? Ну, тогда говорю. Не больше трех лун осталось жить твоему измерению.
- Ты лжешь, ведьма!
- Можешь не верить, - я коснулась его виска, показывая на мгновение гибель миров, - вот будет примерно так.
Он отдернулся, налетев на других узников. Узники были опоены наркотическими зельями, так что они ко всему относились философски. Ко всему, включая то, что на рассвете им вырежут сердце на алтаре. Гарфилда же я опоить не разрешила. Он должен здраво видеть все и все воспринимать. Весь ужас, каждой клеточкой своего тела. Я представляла, какой ужас он испытывает, это было видно по глазам. Но в то же время ему хватало мужества не ныть.
- На рассвете тебя и всех этих людей поведут на пирамиду, - я прилегла, облокотившись на ствол дерева, - вас приготовят к ритуалу, словно освященных животных. А потом на языческом алтаре, там наверху, с песнями и танцами, вам будут вскрывать грудину и вынимать еще живое трепещущее сердце. Теплая кровь будет струиться по магическим символам, наполняя Уицилопочтли живительной силой и давая ему больше власти. А сердце будут кидать к подножию пирамиды, и матери будут мазать твоей кровью своих детей, чтобы на них снизошло благословение солнца.
Гарфилд передернулся. От ужаса и омерзения он не мог даже говорить, лишь тихо и обреченно смотрел вникуда.
Я соорудила вокруг клетки защитный купол, чтобы он не сбежал, и отправилась к жрецу. Несмотря на глубокую ночь жрец не спал. Он напевал какие-то песнопения и курил длинную трубку. Я присела рядом, грустно глядя в огонь.
- Что гнетет тебя, дочь северных гор? – спросил жрец.
- Откуда ты знаешь, что я живу в горах?
- Живущие в горах имеют особый взор, они смотрят, как небесные птицы, широко простирая свой взгляд.
- Моего отца убили, а моего мужа забрали от меня, - я старалась говорить понятными ему категориями.
Жрец глубоко затянулся и передал трубку мне.
- Нет у тебя мужа, - задумчиво протянул он, - ведь ты не жена.
- В смысле? – не поняла я.
- Жена берет мужа, чтобы иметь детей от него, продолжать род свой и его. А ты детей не имеешь и не жаждешь иметь.
- Ну, а это-то ты откуда знаешь, старый пройдоха!? Видно, твоя наркота открывает тайны мира?
Я забрала полную плошку варева и залпом ее осушила. По телу разлилось тепло, а голова стала приятно ватной. Защита моего тела хотела уже снять этот эффект, но я ее «отключила».
- Когда дети играли у моей хижины, ты даже не взглянула туда, будто это пустое место.
- Ну, старик, - восторженно протянула я, делая затяжку из трубки и чувствуя вселенскую расслабленность, - тебе бы в разведке работать с такой наблюдательностью. А говорят, раньше люди темные были. Да такие же люди, просто система другая, и быт, и мировоззрение.
- Ты видишь наш мир ужасным и потому привела сюда своего врага.
- Я вижу ваш мир другим. А мой враг именно потому враг, что не приемлет ничего, отличающегося от его привычных рамок.
Наутро было жертвоприношение. Обмазанных синей краской мужчин повели на вершину пирамиды и принесли в жертву. Я не буду описывать, как это было. Так же, как и в прошлый раз. С той лишь разницей, что среди них был белый чужеземец. Гарфилд сполна вкусил ужасов чуждой и, безусловно, одной из самых жестоких культур на земле. Его теплое и еще сокращающееся по инерции сердце, подпрыгивая на ступенях пирамиды, подкатилось к моим ногам. С жестокой усмешкой я наступила на него ногой, насквозь пронзая острым каблуком…
Еще один. Остался последний.