Большую часть времени я все так же сидела каменным изваянием на троне и ждала. Я ждала или полнолуния, или того, что мне выдадут, наконец, самого главного и самого ненавистного мне врага – Евгениуса! О, как же я хочу расправиться с ним! Как же я хочу показать ему, до чего довела его друзей дружба с ним! Как же я хочу показать, до чего довело его присутствие и бестолковые действия весь этот мир! Я бы, пожалуй, даже оставила его жить. Чтобы он доживал свой век, вспоминая это и мучаясь угрызениями совести. Хотя, о чем я!? У таких, как он, нет совести! У них есть «простить себя и жить дальше». Малодушные свиньи!
***
Я сидела, утопая в безумном унынии. Сознание только что вернулось ко мне. До этого я многие дни, недели и месяцы бродила в видениях по разрушенному пустому городу. Так же, как и в видении со станцией, я каждый раз возвращалась туда, возвращалась и понимала, что мне некуда больше вернуться. Я находила свой город в руинах, безжизненным и пустым. И там не было даже трупов. Он был пуст НАСТОЛЬКО давно, что их даже не осталось. И он не был поросшим травой и деревьями, как это обычно показывалось в постапакалиптических картинах. Он был просто серым, покрытым пылью и мелкой бетонной крошкой. Остовы полуразрушенных зданий темнели на фоне вечно серого и затянутого плотными облаками неба. Ветер гонял по пустым улицам какие-то ошметки. И там было настолько тихо, что в этой могильной тиши было слышно, как вливается кровь в мое сердце.
Снова незваные гости. Как же вы мне надоели! Разве так сложно оставить меня в покое!? Снова эти неуемные крысы из Магограда! Крыса-Лариса. Наверное, пришла по поручению своих хозяев. Надеюсь, они не прознали про то, что у меня есть книга хаоса и что я собираюсь ею воспользоваться…
Двери отворились. Я подняла на нее взгляд, тяжелый, словно прилипший к полу. Никогда еще подавать признаки жизни не было так тяжело. Я ненавидела тех, кто заставлял меня смотреть на них, говорить с ними. После того, как я убила взглядом нескольких слуг, за то лишь, что они осмелились поздороваться со мной в коридоре, ко мне подходили только Лазаро и Гернрих. Все остальные же, наученные горьким опытом своих товарищей, пускались врассыпную, едва меня завидев.
Мне было омерзительно заставлять себя сейчас говорить с ней. В голову даже пришла малодушная мысль расправиться и с ней тоже, чтобы не было необходимости реагировать на ее присутствие. Я уже увидела, как неосознанно к ней потянулись щупальца магии в надежде убрать с глаз долой это пакостное напоминание, что остались еще живые люди в этих опостылевших мирах. Но я усилием сдержала себя. Не нужно. Если кто и не заслуживает наказания, так это эта девушка. Она практически в той же ситуации.
Я молчала, буравя свою посетительницу тяжелым взглядом, и она молчала, чувствуя, что жизнь ее висит на волоске.
- Я знаю о твоем появлении с того момента, как ты пересекла грань миров, - наконец заговорила я, - зачем ты пришла? Мы с вашей организацией не сотрудничаем больше.
Слова, вылетающие из моих уст, казались мне чужими и нелепыми. Сам этот звук… словно я слышала его со стороны.
- Я пришла как частное лицо,- проговорила она еле слышно, - убей меня за это, если хочешь.
Я чувствовала, что она боится смерти, но готова принять ее. Это несколько заинтересовало меня и следующую фразу мне уже не пришлось усилием из себя выдавливать.
- И что же есть на свете такого, за что не жалко умереть? – злобно усмехнулась я.
Лариса, невзирая на страх и опасность, вскинула голову и посмотрела мне прямо в глаза ясным, преисполненным решимости взором.
- Любовь!
Мои плечи затряслись в беззвучном смехе вышедшего из ума голодного, у которого попросили ломоть хлеба.
- Так ты пришла, чтобы я отправила тебя в небытие вслед за любимым? Какая хорошая девочка!
- Нет! Я пришла просить тебя вернуть его. Только тебе это по силам!
Я взглянула на нее серьезно, почти с сочувствием.
- Я сильна, но я не Господь Бог. Воскрешать мертвых мне не под силу. Тело еще можно было бы поднять, но смертная душа Даниэля погибла вместе с ним и ее не вернуть.
- Можно я подойду ближе?
- Подойди.
Она пересекла зал легкими, едва слышными шагами. Свет из окон падал на ее осунувшееся лицо. На ней сейчас не было Магоградской формы, но скотское клеймо светилось сквозь одежду на предплечье. На ней был серый свитер со снежинками и светлые джинсы, и ее длинные, почти до пола легкие волосы были сейчас собраны в тугую косу.