- Эллие! Смотри! – воскликнул монсеньор, - кажется, это оно!
Я поднялась и, подойдя ближе, глянула туда, куда он указывал. Все ступени, начиная со второй, были подряд заполнены одинаковыми знаками. Эти знаки более всего походили на картинки, по четыре расположенные в квадрате. Определить, что именно было изображено, я не могла. Но одна из частей напоминала лицо человека, а другая – руку.
- Думаете, это и есть та самая магия?
- Почти уверен, но сейчас без крови они не активны. Завтра уверимся точно.
- И что? Будем у себя такие же «кракозябры» рисовать? – неприязненно поморщилась я.
- Посмотрим.
Солнце уже садилось, и мы вернулись в святилище. Быть ночью в самом сердце обители древнего языческого чудовища, накануне перед жертвоприношением ему людей – задачка не для слабонервных. Я хоть и пыталась в последнее время выжать из себя весь свой цинизм, но, видимо, перестаралась. Вышел весь. Мне было жутко смотреть на эти стены и на этот мерзкий алтарь, да и вообще находиться здесь. Я жалась к монсеньору, как испуганное дитя, совсем как в тот день, когда мы впервые встретились. Он сидел на каменной скамеечке и жевал сухую и совершенно несоленую лепешку. Я тоже жевала. По идее, не евши с самого утра, я должна была испытывать зверский голод, но, несмотря на урчание в животе, я едва ли не насильно запихивала куски в рот. Даже еда в этом жутком месте не хотела лезть в глотку. Бросив это бесполезное занятие, я глотнула воды и, вытянув ноги, положила голову на колени Валериана.
- Ты жалеешь этих людей? – мягко спросил он, глядя сверху вниз мне в глаза.
- Тех, кого приносят в жертву? Да, жалею.
- Не стоит.
- Потому что я Ваша наследница и все такое?
- Нет. Языческие боги — это не вампиры с оборотнями. Они не существуют независимо – люди сами выбирают, кому покланяться. Люди сами творят себе идолов.
- Но от этого жертвам не легче, - вздохнула я.
- Не все идут на алтарь по принуждению. Пленники – да. Но, например, когда играют в мяч, победившую команду приносят в жертву всю…
- Победившую?! – удивилась я, - ладно бы проигравшую…
- Вот и я о том. Ты мыслишь мерками своего измерения. Да, победившую, потому что это не наказание, это – почет.
- Ничего себе, - только и смогла вымолвить я.
За ночь я не смогла глаз сомкнуть. Несмотря на слова господина, мне все равно было не по себе. Он сам пару раз задремал, но, в общем-то, нормально тоже не уснул. Да и уснешь тут на узкой холодной скамейке. А под утро перед рассветом начались приготовления. Завозились люди у подножия, зашуршали жрецы внизу внутри пирамиды. Сонный, но отчего-то радостный народец стал подтягиваться. Я встала, разминая затекшие руки и ноги. Валериан глянул вниз в шахту, уходившую в центральный зал храма, и, подойдя ко мне, тоже стал смотреть на собравшихся внизу.
А там уже начиналось веселье, разжигали костры и приплясывали разряженные (точнее разукрашенные) жители, проталкивали вперед детишек, чтобы тем было лучше видно. Возможно, я и вправду чего-то не понимаю в этой жизни. Они действительно радовались! Я поделилась своей мыслью с господином.
- А ты съезди в Линкассл, когда они устраивают сожжение ведьм, ты еще и не такое веселье увидишь, - пожав плечами, посоветовал он.
Явился и хозяин святилища. Он уселся на трон и выжидательно на нас посмотрел. Валериан горделиво подошёл к нему и протянул кристалл. Но так, что чтобы взять его, Уицилопочтли пришлось встать с трона. Тот ухмыльнулся, но встал.
- Нужно лишь вонзить острие в его тело, а когда станет кроваво-красным взять и вонзить в себя, - важно дал инструкции Валериан.
Уицилопочтли расхохотался. И от его хохота вздрогнули стены монументального сооружения.
- Я показываюсь людям только после первой крови. Тебе не помешают, чужеземец, но ты должен уйти, как только жертвоприношение окончится.
- Я уйду раньше, - учтиво пообещал он.
Хозяин святилища исчез.
Наверх стали подниматься жрецы. Они были один страшнее другого. В перьях и масках настолько жутких, что у казнимых, наверное, сердце останавливалось от страха еще до того, как его вырвут. У одних маски были зелеными, у других красными, а у одного (я так поняла, это был тот самый верховный) – золотая. Он подошел к нам и поклонился.
- Великий Уицилопочтли, поведал мне, что вы его желанные гости! Примите честь стоять с нами на нашем празднике! И наш дар!