- А как же Раяна? – насмешливо спросила я, но отстраняться не стала.
Раяна была одной из немногих девушек-оборотней и работала служанкой у одного из колдунов на территории Даарланда. Не так давно она приезжала в замок по делам своего господина и за две недели, что она пробыла у нас, африканские страсти между ней и наследником Дракулы не обсуждал, разве что только Валериан.
- А ты ревнуешь?
- Просто интересуюсь, - я откинула набок волосы.
- Раяна была и нету.
Он провел пальцем по цепочке, и коснулся замка, как бы прося разрешения расстегнуть, но я отрицательно покачала головой.
- Не доверяешь, - хмыкнул он, - несмотря ни на что, все еще не доверяешь. И ведь ты тоже хотела бы, чтобы на моем месте сейчас был другой человек. Даже не важно, который именно из них. Да?
- Не знаю…
Я вырвалась из его объятий и, отступив на шаг, повернулась и посмотрела ему в глаза.
- Ты прав… я не доверяю тебе, - я расстегнула цепочку и, сняв кулон, положила его на стол, лишая себя единственной защиты в этих мирах, и шагнув к нему, тихо прошептала, - но это ничего не значит…
Уже перед рассветом, сидя спиной к нему на диване, я сказала.
- Ты ведь можешь не возвращаться, Зер. Потусил в нашем мире, развлекся, приключения закончились, все стало стабильно. Я могу поговорить с шефом, чтобы он избавил тебя от этого… - я провела рукой по плечу, показывая, что именно имею ввиду, - недоразумения.
- Выгоняешь?
- Пытаюсь отменить крепостное право, - улыбнулась я.
- Если я захочу уйти, обещаю, ты узнаешь об этом первой. Но, - он поднялся и, принеся с кухни кулон, протянул мне, - спасибо за предоставленную возможность. Ты ведь для этого…
- Да.
Мы вышли из дома на рассвете. Ради интереса я предложила прогуляться и покататься на общественном транспорте. Брели по освещенным восходящим солнцем улицам, то впрыгивая в проходящий мимо и идущий в нужном направлении автобус, то выскакивая из него в понравившемся месте города. Ночные жители исчезали с улиц, сменяясь дневными, одни заведения закрывались, другие наоборот открывались. Впервые за долгое время я почувствовала себя спокойно. Без груза ответственности и вины, без обязанностей, просто человеком, просто девушкой.
Домик Лиры был похож на картинку из журнала. Беленький, словно фарфоровый, с черепичной крышей и кружевными занавесками на окнах. Двор перед домом, на котором на ровном сочно-зеленом газоне красовался роскошный, идеально ухоженный цветник, был огорожен изгородью из столь же идеально стриженых кустов. А под окнами располагалась небольшая летняя терраса с коваными ажурными перильцами, раскладным бело-зеленым полосатым навесом и креслом-качалкой. Мы прошагали по мощеной дорожке до деревянной, со старомодной ручкой-колечком двери. Зербаган постучал, да так, что я думала, дверь не выдержит. Какое-то время за дверью было тихо, но потом раздались легкие шаги.
Дверь открыла женщина. На вид ей было лет тридцать, у нее были длинные русые волосы, собранные во французскую косу, острые черты лица и она была очень-очень худой. Хотя, если вспомнить, что обратили ее истощенную смертельной болезнью, неудивительно, после обращения-то тело не изменяется. Она была одета в длинную юбку и жатую блузку с рукавами-фонариками.
- Здесь проходит съезд чумных и сумасшедших? – широко улыбнулся Зер.
- Зербаган! – радостно воскликнула она, - Ты все-таки приехал! Я уже и не надеялась! Проходите!
Дверь выходила не на солнечную сторону, но все равно дневной свет был ей неприятен. Она провела нас на уютную кухоньку, где все было так же мило, как и во дворе: белоснежная накрахмаленная скатерть, цветы в горшках, шкафчики с резными дверцами и подушечки на стульях. Эдакий шик провинциальной Европы, мне понравилось.
- Лира, это – Элени, Эля, это – Лира.
- Очень приятно, - в один голос сказали мы.
- Даниэль сказал, что просил тебя приехать. Но мы знали тебя и не знали, согласишься ли ты, - она достала из морозилки какой-то пакет и сунула в микроволновку, - но он все равно ждет тебя, ты же знаешь.
- Знали, не знали! – проворчал Зербаган, но как-то беззлобно, даже дружелюбно, - сам-то он где?
Она встала и пошла куда-то вглубь дома, Зер пошел за ней, и я, не зная, что делать, поплелась за ними. В гостиной, скромной, но такой же уютной, как и все вокруг, Лира взяла со стола сложенный вдвое листок и протянула его Зербагану.
- Он просил передать тебе это.
- Что еще за шпионские игры? На работе не хватило?! – возмутился тот.
«Р2. Москва. Уютное кафе. Каждый день 15.00-18.00», - гласила записка. Вот уж и правда шпионские игры. Пока мы обдумывали дальнейшие действия, я обратила внимание на одну из фотографий, висящих на стене. На ней был изображен юноша, в котором я узнала Даниэля, а рядом с ним стоял Зербаган. Фото было очень старым, черно-белым и на вид ему было лет сто. Да и по одежде было видно, что снято это в самом начале двадцатого века. Стояли они на фоне простой каменной стены. На лице Даниэля было написано неподдельное счастье, а Зербаган улыбался устало, с полуприкрытыми веками.