Тот хрустнул, перекусив пополам толстенькую баранью косточку.
- Ни капельки!
- И мне не надо иметь твою способность, чтобы понять, что ты безбожно врешь!
В середине ночи, когда большинство гуляющих сползли под столы и мирно нам похрапывали, а остальные разбрелись по комнатам, я сидела на столе, поставив ноги на скамью и тихо гладила дремлющего на моих коленях белого пушистого летающего кота. Он позволял мне делать это всего пару раз. Завтра он оставит нас.
***
Этой главы (точнее это даже не глава, а небольшое лирическое отступление) в сюжете не должно было быть. Но это один из тех случаев, когда моим персонажам глубоко начхать на то, что у меня там должно/не должно. Этот отрывок никоим образом не повлияет на дальнейшее развитие сюжета. Слова о том, что если на сцене есть ружье, то оно обязательно выстрелит, к моим книгам не применимы. Оно, может, висит для красоты и не выстрелит вовсе, а может выстрел и будет, но не из ружья, а из автомата под сценой…
- Я доложила о Вашем прибытии градоправителям, господин Валериан. Они примут Вас через пятнадцать минут. Желаете чай или кофе?
Я сидел в кресле в приемной Александров Магоградских и дожидался назначенной нами встречи.
- Нет, благодарю, - я глянул на часы, что ж, подожду.
Сказать по правде, я даже с облегчением вздохнул, узнав об этой задержке. Мне предстояло быть просителем сейчас, а просить – не самое любимое из моих занятий. Если не сказать - самое нелюбимое. Однако, несмотря на то, что в этом кабинете получать разрешения мне не впервой, я ни разу в жизни не желал оказаться на месте его хозяев. Впрочем, я не был обязан им, и подчиненным себя не чувствовал. В данный момент нужно было сотрудничество, и я шел на это.
Дело было в другом. Мне предстояло просить и даже, вероятно, уговаривать их дать мне разрешение на открытие в Р-1 института трансплантологии, в котором помимо моих, далеко ушедших вперед достижений этого мира открытий, будет использована магия. Магия в Р-1 строжайше запрещена, но при условии секретности вполне имеет место быть. Осталось это доказать.
Случается в жизни начинать дело, будучи неуверенным в том, что удастся его завершить. Быть неуверенным – досадно, но иногда без риска не обойтись. Зато обойтись можно без института трансплантологии. Я вполне могу без него обойтись, как и безо всего прочего в этих мирах. Но это детали.
Я вздохнул и потер костяшкой указательного пальца точку между бровями. Именно там обитает сознание, лишенное души. Головная боль была постоянной моей спутницей и побочным эффектом моего существования, но я уже привык к ней.
Я снова глянул на запертую дверь кабинета Александров, и, усмехнувшись про себя, подумал, что знаю вплоть до каждого слова и каждой интонации все, что будет сказано там. Раздался писк телефона и секретарь с самой вежливой улыбкой проводила меня в черно-белый, и, видимо, казавшийся градоправителям жутко символичным, кабинет.
- Здравствуй, Валериан! – в один голос воскликнули браться.
- И вам желаю здравствовать.
Мне предложили кресло и сев, я обстоятельно, указывая все преимущества моей задумки, ввел их в курс дела. Как и ожидалось, это на них впечатления не произвело.
- Это сильная магия, Валериан. А в последнее время твоя власть в этом мире и так растет. Ведь давая разрешение на передачу нефти между мирами мы не могли и подумать, что ты стянешь в одну скважину все запасы своего мира! Это беспрецедентно!
- Спасибо, - слегка нахально кивнул я.
- А еще я не пойму, какой тебе толк от этого. Денег тебе хватает, власти это не принесет. Я не вижу выгоды, - они говорили по очереди, ведя одну и ту же мысль, так что я даже могу не уточнять, кто именно это сказал.
- У меня научный интерес, - ровно пожал плечами я, и сам не поверил не единому своему слову, - у меня появилась наследница и я хочу немного отдохнуть от дел своего измерения.
- Я уверен в твоем благоразумии, Валериан. И не сомневаюсь в том, что никто из людей не заподозрит потустороннего вмешательства. И, кроме всего прочего, ты действительно гениальный ученый…
- Судя по обилию похвал, за этим последует отказ.
- Пойми, наше разрешение мало что значит. Мы лишь хранители, все решает первородный закон.
- Но вы тоже понимаете, что я могу не спрашивать вашего позволения. Вы ведь помните о том, кто я.
- Мы помним, вопрос о том, помнишь ли это ты. Помнишь ли ты о том, что твой предок Иллиас был одним из четырех хранителей.
- Как и ваш третий брат.
Они запнулись разом, но проигнорировали мое замечание.
- И он потерял бессмертие и душу, свою и всего рода, из-за того, что отказался хранить время и пространство во благо всех миров.
- Главное, способности остались, - ровно возразил я, хотя их разговоры о предках изрядно утомляли.
Они углубились в задумчивость. Отказывать мне было не в их интересах, ведь они все еще надеялись на возвращение третьего хранителя в моем лице. Мои эксперименты для них пока еще тайна, и не думаю, что они будут столь же благосклонно настроены по отношению ко мне, когда узнают о созданном мною существе. Но им придется смириться, пусть мой род и потерял бессмертие, но я мог бы доставить им хлопот не меньше, чем их брат. И они это прекрасно понимали. Понимали и так же, что прямой род Иллиаса на мне прервется, и я – их последний шанс.
- Закон чувствует магию, примененную в запретных местах. Сведи потустороннее воздействие в твоих лабораториях к минимуму. И в институте должен быть наш постоянный наблюдатель.
Я победоносно улыбнулся. Кто бы сомневался, что вы, братцы, не будете препятствовать моим планам. Ведь мы на равных, а я все равно так благоговейно прошу вашего разрешения. На мгновение в моем сознании мелькнуло злорадство и я мысленно посетовал, что Элени засорила ясность моего ума своими ненужными эмоциями. Зато она открыла мне то, о чем я раньше не подозревал.
Я как можно быстрее прогнал эти мысли. В таких местах даже думать слишком громко не следует.
Поднявшись с кресла, я со всей возможной вежливостью попрощался. Но уже в дверях темный Александр поравнялся со мной и снова сказал.
- Ты знаешь, что в любой момент можешь вернуть свою бессмертную душу.
- Не сомневайся, я ее верну, - подумал я и, снова вежливо кивнув, вышел.
Проходя по коридору Магоградского здания правительства я думал о том, стоит ли говорить Элени об открытии, которое я сделал благодаря ей. Скорее всего, не стоит. Пусть делает свое дело.