Я сидела, откинувшись на спинку стула и поигрывая опустевшим кристаллом. Теперь настал черед Зербагана быть подопытным. Валериан усадил его на кресло аппарата, пристегнул руки и ноги широкими кожаными ремнями, вогнал в вены широкие иглы с трубками и обвел пальцем знаки, начертанные на стеклянной поверхности колбы. Кровь заполнила колбу и в том месте, где она касалась знаков, она начинала бурлить и образовывать пар, поднимающийся из колбы в трубку, идущую вверх, а с другой стороны колбы по еще одной трубке она возвращалась обратно к владельцу. Поднимающийся пар под воздействием еще одного заклинания Валериана как бы конденсировал и превращался в жидкость. Но эта жидкость была какой-то странной. Она слабо светилась, переливалась всеми цветами радуги и была легче воздуха, так как парила в стеклянном сосуде. И парила она не так, как показывают воду в невесомости, а как мельчайшая взвесь сверкающих частиц. Мало кому удавалось увидеть физическое воплощение жизненной силы. Нам удалось.
Зербаган выглядел измотанным. Вокруг его глаз залегли темные круги, а кожа, и без того бледная, стала пепельно-серой. Нетвердой походкой он спустился вниз с башни и, не прощаясь, поспешил на охоту – восполнить потраченные силы. Мы с монсеньором остались одни.
Он снял сосуд с выделенной энергией и поднес его к носу, потом долго рассматривал переливающуюся эфирную жидкость и, наконец, решился отпить. Судя по выражению лица - ему понравилось.
- Ну как? – полюбопытствовала я.
- Пища богов! – восхищенно произнес он, отхлебывая еще.
Я подошла, и, потянув руку, взяла у него склянку. Запах был приятный, но я не могу его описать, так как мне не с чем было его сравнить. Этот запах не походил ни на один из земных запахов, знакомых мне. Опасливо покосившись на Валериана, я поднесла склянку к губам и сделала глоток. Пить нечто практически невесомое было очень необычно, но вкуса жидкость не имела.
Но, самое главное, она действовала! И она была намного мощнее кристалла! Для такого количества энергии мне требовалось бы осушить целый кристалл, то есть целую жизнь целого человека, а тут хватило одного лишь глотка!
- Невероятно! – восхитилась я.
Валериан торжествующе улыбнулся.
- Вы улыбаетесь… не часто увидишь, чтобы что-то доставляло Вам радость.
- Да, мы говорили об этом.
Тень сомнений и раздумий, лежавшая на его лице все эти дни сошла, но вид был по-прежнему уставший. Он выглядел постаревшим на десяток лет и совсем не таким властным, как обычно. Было видно, что что-то тревожит его, но я не могла предположить, что именно. Вроде все его сомнения в моем предназначении и коронации остались в прошлом. Что же тогда?
- Ты не верила, что я люблю жизнь…
- И Вы обещали показать, что Вам нравится в ней…
Он сделал шаг и взял меня за обе руки. Дыхание перехватило от телепортации. Я не закрывала глаза в этот раз и видела мгновенно промелькнувшее перед моим взором множество смазанных картинок. Когда мы прибыли на место, Валериан отпустил меня и сделал широкий шаг назад. Камешки хрустнули под его подошвой.
Я огляделась. Мы стояли в огромной пещере, во много раз превосходящей по размерам те пещерные залы, в которых мы сражались с Морком. Неясный золотистый свет лился ниоткуда и отовсюду одновременно. Мы стояли на узком берегу подземного озера, берег и дно озера были из небольших, идеально ровных овальных камешков бледно-золотого цвета, так что создавалось впечатление, что свет исходит и от них тоже. Вода была кристально чистой и искрящейся в этом мягком свете. А еще тут было тихо. Тишина была абсолютной, если не считать тихого шороха воды, касающейся прибрежных камешков, но при этом не гнетущей, а напротив – умиротворяющей и спокойной. Невероятное место!
С тихим благоговейным восхищением я подошла к воде. Шорох камней под ногами эхом отозвался в гулком замкнутом пространстве. Присев на корточки, я коснулась пальцами казавшейся расплавленным золотом из-за цвета дна, водной глади. И, к моему удивлению, вода была теплой! Не горячей, как в термальных источниках, и не холодной, как ожидается в пещере. Если бы я не видела того, что вокруг, я бы подумала, что опустила руку в ласковое и теплое южное море.
Напрочь забыв про стоящего позади монсеньора, я любовалась этим дивным местом. Перебирала камушки и вглядывалась в даль за озером, которая хоть и не была темной, но различить, что там я не могла. Я закатала джинсы по колено и зашла в воду, глубина прибавлялась постепенно, так что я отошла на пару метров, пока она дошла мне до колена. Я брела вдоль берега, ноги слегка проваливались в камешки, а воздух был несвойственно свежим и ароматным для пещеры. Действительно, невероятное место.
Интересно, в каком мы измерении. На наших землях еще зима, может быть мы где-то на юге в окрестностях РВДА? Или на одиноком острове посреди океана? А может, мы далеко за пределами нашего измерения. Кто знает, где мой господин нашел это место. Было ясно одно – это ЕГО место.
- Сюда нельзя попасть иначе, как с помощью телепортации, - услышала я его голос за спиной и обернулась.
- Это в нашем мире? – я пошла обратно к нему, отмечая про себя, что стала называть Даарланд своим миром теперь.
- Да.
Мы молча стояли друг против друга, я по колено в воде, а он на берегу. Выходить из воды мне не хотелось, казалось, в ней содержалась частичка той волшебной энергии, которую мы добывали в своей лаборатории и она сверхъестественным образом бодрила и успокаивала одновременно.
- Это самое прекрасное место, которое я когда-либо видела! – воскликнула я, и мой голос эхом прокатился по пещере, - даже не хочется выходить из воды! Она волшебная?
- В какой- то степени. Плавать в ней еще приятнее. Будто рождаешься заново.
- Вы любите плавать?
Он молча посмотрел вдаль, слегка улыбнулся одними губами и, расстегнув пуговицы пиджака, сел на камешки. Я вышла и тоже села рядом с ним. Снова воцарилась спокойная тишина. Блики воды и ровное сияние золотого света отражалось в серо-голубых глазах монсеньора.
- Доверять людям глупо и опасно, - вздохнул он после некоторого раздумья.
- Вы мне не доверяете, - я не спрашивала, я утверждала, - Так и не доверяйте. Подстрахуйте себя, Вы творите это тело, сделайте с ним то же, что и с Зербаганом, то, что помешает мне причинить вред или предать Вас.
- Тебя не страшит это?
- Я-то себе доверяю! Поэтому нет, не страшит.
- Мне. Придется. Доверять, - отрывисто произнес он, но без раздражения, скорее пытаясь убедить себя в этом.
- Я не понимаю Вас, - покачала головой я.
Вместо ответа он снял пиджак и, расстегнув левый рукав белоснежной рубашки, закатал его до локтя. Я заворожено наблюдала за этим, в то время как в моей голове пронеслась разом сотня самых непристойных сюжетов продолжения этого. Я опустила глаза в пол, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и дрожащие от желания руки. Нет, так не пойдет. Он мой шеф. Хотя, если бы была малейшая возможность его соблазнить, вряд ли меня бы остановили чины и звания. Невероятными усилиями я прогнала из головы мысль приблизиться к нему и помочь с расстегиванием остальных пуговиц и, глубоко вздохнув, подняла голову, глядя на него уже без маниакального блеска в глазах.
Он повернул ко мне руку и я увидела четыре коротких параллельных линии багрового цвета на его коже между запястьем и локтем. Я их и раньше видела, они располагались близко друг к другу и я всегда думала, что это шрамы от какого-то оружия.
- Это знак моих предков. Его выжигают как клеймо каждому из нашего рода.
- Мне тоже нужно будет сделать это?
- Нет.
- Потому что я не из Вашего рода?
- Это не просто знак. Это напоминание. Вечное напоминание, передающееся из поколения в поколение.
- Напоминание о чем? В «Истории Рода» не упоминалось об этом.
Валериан поднялся на ноги и надел свой пиджак.
- Я доверяю тебе. Возможно, это будет самой большой моей ошибкой.