12
В камере было темно и холодно. Из перекрытий по стенам сочилась вода, капая на прутья решетки. С одной стороны был настил из прогнивших досок, сесть на который я так и не рискнула. Когда Зер приволок меня в замок, я, не в силах скрыть своего отчаяния, металась и кричала, но не могла сказать ни слова. Шоу должно продолжаться… несмотря ни на что.
Я сидела на коленях на сыром земляном полу и, обхватив голову руками, раскачивалась из стороны в сторону. Мне было холодно и глаза ужасно болели от линз, как будто мне пытались их выдавить, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как болела моя душа.
Я кинулась к решетке и, вцепившись в прутья, заорала, переходя на вой и рычание. Эти гнусные твари на свободе! Они разгуливают там, а я вынуждена торчать в этой камере, без малейшей возможности отомстить!
Сегодня ночью я получу силы и власть уже на полном праве. И я найду их, но я не стану их убивать! Я сделаю им подарок намного худший, чем смерть.
Только бы дотерпеть до заката! Только бы дотерпеть! Мысли о мести успокаивали меня, но не намного. Наришу уже не вернуть. И виновата в этом я. Зачем?! Ну зачем мне понадобился этот цирк!?
Отпустив прутья, я сползла вниз и, закрыв лицо руками, провалилась в забытие. Не знаю, сколько прошло времени, но судя по тому, что меня уже бил озноб и затекшие ноги и руки отказывались слушаться – много. Скорее всего, несколько часов. Измученный двумя бессонными ночами организм брал свое. Разбудил меня Лазаро.
- Эля!
- Я не Эля, я хренова заключенная. Мой номер двести сорок пять! – огрызнулась я, чувствуя, что еще немного - и мои глаза вытекут от давления линз.
- Мне очень жаль, что случилось с Наринэ, - печально сказал он, - шеф хочет видеть тебя. Пойдем.
- И как ты себе это представляешь?!
Еле как я поднялась на ноги и оглядела коридор тюрьмы. Стражников поблизости не было.
- Ну, мало ли, - пожал плечами он, - может он тебе пентаграмму на лбу нарисовать хочет… или вырезать.
Он открыл дверь камеры, и, связав чисто для проформы мне руки, повел наверх. Стражники в начале коридора смотрели нам вслед с опаской. Видно таких буйно-помешанных заключенных они видели нечасто.
В покоях Валериана я первым делом глянула на часы. Было начало третьего.
- Я слышал, что случилось, надеюсь, это не помешает…
- Не помешает! – рявкнула я резче, чем хотела, - Но как только закончится церемония, я найду их и убью!
- Не найдешь, а прикажешь найти. Как бы ни были велики твои возможности, не забывай – ты королева.
- Пусть так, но убью я их сама! Как они могли выжить!? Я считала их покойниками.
- Чем ниже существо, тем оно более живуче, впрочем, я ожидал их возвращения, - последнюю фразу он сказал как-то задумчиво и обращаясь скорее сам к себе, нежели ко мне.
Он стоял ко мне спиной, но даже так я чувствовала непонятное напряжение, исходящее от него.
- Ты создаешь вокруг себя суету, - начал он, не оборачиваясь, - ты пытаешься держать около себя людей и глядя на них, думаешь, что живешь, отражая их, как зеркало. Но стоит тебе лишь отвернуться, как эта иллюзия исчезает. Твои глаза повернуты зрачками вовнутрь. Ты не добрая и не злая – ты никакая. Если посмотреть на тебя, когда ты думаешь, что никто тебя не видит, в твоих глазах пустота, которой боишься даже ты сама.