Он повернулся и внимательно посмотрел мне в глаза. Я стушевалась от этих слов.
- К чему Вы все это говорите?
Монсеньор сделал два быстрых шага ко мне, остановившись почти вплотную. Сейчас его не смутило даже, что я была грязная и мокрая после сна на полу тюремной камеры.
- Не такие уж мы с тобой и разные, - он взял меня за плечи и встряхнул.
Я застыла и втянула голову в плечи. Такая эмоциональность от человека, который равнодушен ко всему на этом свете, меня привела в замешательство. До этого момента единственное, о чем он мог говорить небезразлично, был его эксперимент. Я снизу вверх смотрела в серо-голубые глаза, и не понимала в чем дело.
- Монсеньор…
- Я хочу сделать тебе подарок на коронацию!
Он резко отпустил меня и крупными шагами сделал круг по комнате.
- Все в порядке, монсеньор? Вы мне сделали столько подарков, что я не смею мечтать о чем-то еще, - соврала я, хотя как раз мечтать смела.
- Тебе предстоит править и этот подарок самое ценное, что у меня есть!
Он снова шагнул ко мне, и я увидела фанатичный блеск в его глазах. Он схватил меня за голову и с силой притянул к себе. Так, что наши глаза почти касались ресницами. Я попыталась отстраниться, но он не пустил.
- Я подарю тебе часть себя, - прошептал он.
Я почувствовала, как теряю сознание, вернее мне показалось, что я его теряю. Он забрал мою единственную, данную от рождения способность! Забрал, чтобы вывернуть наизнанку! Я имела дар понимания, ощутить себя в чужом сознании, а он смог сделать так, что его сознание вошло в меня.
Это был абсолютный покой. Видимо, его теперешнее состояние не отразилось на общем восприятии. Но это был не легкий покой умиротворения, это был тяжелый, давящий, как могильная плита, покой безысходности. Покой человека, который, имея все, не нуждается ни в чем. Мне стало безразлично абсолютно все, меня не трогала больше смерть Норы и не волновала завтрашняя коронация. Мне ничего не хотелось, и в то же время не было уныния. Вся вселенная сжалась в одно единственное слово: «надо». Надо завтра принять корону, надо править этой страной и надо защищать своего господина.
Валериан отпустил меня, и я отшатнулась от него, как сомнамбула. Мне было странно теперь видеть его, как часть себя, или видеть его частью его самого. Некоторое время я стояла, пытаясь привыкнуть к новому состоянию, но всколыхнув все мое естество и заполнив его поначалу, «подаренная» часть вскоре нашла себе место, и ко мне вернулось мое собственное восприятие. Но, тем не менее, часть этого чужеродного холода навсегда осталась со мной. Серое презрительное бесчувствие стало теперь частью меня. И слившись со мной, оно дарило мне пьянящее ощущение свободы от всего, даже от самой себя. Это был абсолютный покой… только сейчас я поняла, как же я нуждалась в нем! Моя истерзанная волнениями душа никогда не знала этого состояния, оказывается я всю жизнь металась, выворачивала себя наизнанку, чтобы соответствовать всему, что вижу! Зеркало… это было так. А теперь я свободна. Теперь я могу отражать лишь одного человека! Зеркало…
Из моих глаз потекли слезы, я не верила, что такое возможно. Я боялась, что это исчезнет, но оно не исчезало.
Валериан отрешенно смотрел на меня, пытаясь прийти в себя от потери части сознания. Я опустилась перед ним на колени, не в силах словами выразить свою благодарность и прижалась лбом к его ладони.
- Благодарю Вас, монсеньор.
- Ступай, Элени.
Остаток дня я провела в камере, но уже не буйствовала и головой о стены не билась. В назначенный час стражники, охраняющие вход в темницы, отворили решетку камеры и поволокли жертвенного агнца на растерзание на глазах у жаждущей зрелищ толпы. Меня вели по коридорам замка. С кляпом во рту и связанными за спиной руками. Двое наемников подталкивали меня вперед. Они даже не узнавали меня! Что ж, маскарад удался на славу. Настолько, что это даже стоило жизни моей Нарише. Я мотнула головой и сдавленно зарычала.
- Ишь, какая! – сказал один наемник другому, - не рыдает, рычит!
- Жаль, что для жертвы девственница нужна, а то бы потешились с ней.
Я закатила глаза. Знали бы вы, кого ведете, потешилась бы я над вами.
- Вот только одного не пойму: говорят, что королевой станет миледи Элени, а потом говорят, что королева будет самой сильной нечистью. Но она же не нечисть!
- Заткнись, идиот! – отвесил ему подзатыльник второй, - А то не сносить нам головы! Ты забыл, кому служишь?! Ее заколдуют! Для того эта жертвенная девка и нужна!