Я коснулась кончика его указательного пальца правой руки одной рукой и кулона другой. Теперь нужно было ощутить магическое начало воздуха. Я откинула голову, настраиваясь на нужную «частоту». Воздух – самая распространенная и самая доступная из всех стихий, но в то же время самая капризная и тяжелая в использовании. Кроме создания ураганов и полетов ее обычно никто не использует. Но мне нужно было привязать саму сущность.
Наконец я увидела тончайшие, словно паутина, пронзающие пространство нити. Они не были ровными, они вились и колыхались, подобно самой их стихии. Я потянулась мысленно и, ухватив несколько, направила их вместе и потоком энергии в кулон, а уже оттуда преображенные и привязанные к нему, через меня в руку Лазаро. Кулон можно было отпустить, взяв нити двумя руками. Это было похоже на сюрреалистическую невидимую пряжу, которой я плотно, не пропуская ни миллиметра, обвивала его тело, начиная с кончиков пальцев.
Лазаро удивленно смотрел, как мои руки порхают вокруг его кистей и запястий. Когда я касалась его, чтобы пропустить нить через его плоть, он ощущал легкий укол и прохладу и каждый раз удивленно вскидывал на меня взгляд, как бы вопрошая: «Это ты сейчас сделала?». Но я лишь мимолетно улыбалась и продолжала свою кропотливую паучью работу. Сеть должна была быть настолько плотной и в то же время подвижной, чтобы носящий ее не ощущал, но любой удар был отражен.
- Если не знать о том, чем ты занята, со стороны это, наверное, выглядит странно, - улыбнулся он, когда я закончила руки до локтя и, поднявшись, переключилась на голову.
- Не зная сути, все видишь по-другому, - пожала плечами я, проводя нити под волосами, - ни в коем случае не снимай этот кулон до конца сражения.
- И шефу защиту делали так же?
- Не совсем. У него подобная, но не такая. К тому же ставили ее ему в младенчестве, а я лишь «подзарядила» ее. Можешь откинуть голову и закрыть глаза.
Я принялась за лицо.
- Почему тебя так тревожит эта война? С твоими возможностями можно вообще ничего не бояться.
- Меня не тревожит война. Мне не нравится то, как мы собираемся ее вести. Обитель рационализма рухнула в одночасье. И я не понимаю почему. Не морщи нос, ты мне мешаешь.
- Я тоже не понимаю. Их надо было убирать с самого начала.
- Еще тогда, когда я первый раз встретила, - кивнула я, касаясь пальцем с нитью кончика носа, - я рассказывала об этом?
- Нет.
Я рассказала ему историю, как в детстве после гибели Софорда (о которой он уже слышал) сбежала из замка с отрядом Генриха и как меня у них похитили наши враги, и я ходила с ними по стране и имела массу возможностей прикончить, но не сделала этого.
- Да брось, ты была ребенком и не была способна на убийство. Не вини себя.
- Там с вэрдами мне не нужно было даже ничего делать. Просто «забыть» о них, когда спаслась сама. И тут даже моя отговорка, что я не причинила им вреда оттого, что боялась остаться одна не спасает. После формулы верности вэрды сами помогли бы мне добраться до замка. Но я просто пожалела их. А теперь?! Боремся с результатами собственных ошибок!
Я обвила волшебной паутиной губы и подбородок.
- А теперь, Лазаро, самое интересное. Вставай и снимай футболку.
- Действительно интересно.
Он поднялся на ноги и, ухватив футболку за воротник на загривке, стянул ее через голову. Благо, силовым нитям это не вредило. Свободной рукой я провела по воздуху дугу, и его тело приняло горизонтальное положение, так, словно он лежал передо мной на высоком столе.
- Процесс это долгий, - произнесла я, соединяя полотно от локтя до шеи, - думаю, тебе лучше было бы поспать…
Приготовления к войне шли полным ходом, и этот раскрученный маховик было уже не остановить. Замок наполнился мобилизованным с близлежащих поселений народом и в его стенах царил гомон. Кузнецы и плотники работали днем и ночью, воины преисполнялись мрачной решительности, а я – королева, вынужденная включаться в войну на втором году своего правления наблюдала за всем этим, задаваясь лишь одним вопросом: зачем? Наверное, от благополучной жизни народ заскучал. Что ж, я дитя иного времени и никогда не пойму этого.