Потом все по очереди проходили и прощались, целуя перстень на левой руке. А когда простились все, даже я, двигаясь на автомате, словно сомнамбула, затрубили трубы и ворота замка отворились, явив связанные во дворе вязанки хвороста.
- Нет! – словно очнувшись, воскликнула я, - вопреки традиции, тело его величества магистра Валериана не будет предано огню!
Я опустила ладони на его плечи и, втянув воздух, позволила магии течь по моим рукам. Она изливалась, трансформируя тело в камень. Серый, холодный и безликий. Такой, каким и был мой усопший господин. Превращение происходило постепенно, он головы к ногам. Спустя некоторое время, процесс был закончен.
- Теперь тело короля вечно будет пребывать в месте, в котором он любил бывать при жизни.
С этими словами я перенесла себя вместе с каменным изваянием в пещеру, где в тишине мерцало золотистым светом подземное озеро. Сотворив прямо посреди водной глади сверкающий постамент из золотых камней, которыми было усыпано все вокруг, я водрузила на него окаменевшее тело.
Ну вот. Теперь хотя бы частица его будет существовать, хотя бы что-то от него останется в этом мире. Хотя самое ценное, что осталось от него, я ношу в себе. Его кровь, его сознание и его самое величайшее творение.
Возвращаться в замок мне не хотелось, все эти люди… живые. Они вызывали у меня чувство острой досады и ненависти. Меня раздражало, что они остались живы! Почему они ходят, говорят, улыбаются, когда Валериан лежит мертвый!? Почему они думают, что я тоже должна делать это!? Невыносимо было подумать, что кто-то из них осмелится выдать мне, что-то вроде «принять и жить дальше»!
Подчиняясь мысли, передо мной материализовалась толстая книга истории рода, перо и чернильница. В этом отгороженном от внешнего мира пространстве совершенно не было заметно течение времени. Я выводила каждую букву так тщательно, словно от этого зависела судьба миров. Я записывала в книгу все, что знала о нем, и уверяю вас, ни одно описание в этой книге не было написано столь величественно и красочно. Слова последними вздохами умирающей души ложились на бумагу. Я не чувствовала ни усталости, ни голода, я даже временно забыла о боли, проживая историю снова и снова. Но это не могло длиться вечно. Поставив последнюю точку, я неожиданно остро осознала, что все кончено. Это было словно удар в спину, настолько сильный, что от боли невозможно даже дышать, но все же недостаточно сильный, чтобы убить. Вечная агония… жестокая судьба…
Как ни оттягивала я этот момент, вернуться в замок все же пришлось. Я слонялась по коридорам, словно тень, не могущая найти нигде успокоения. Избегала я лишь двух мест – опустевших покоев Валериана и комнаты на вершине большой башни.
Время шло, пришла весна. Но я не выходила из замка. Основным времяпровождением моим было теперь просто сидеть на троне в тронном зале. Неподвижно, словно статуя, не позволяя никому говорить со мной, не моргая и иногда даже не дыша. Я сидела так днями и неделями напролет, так что можно было усомниться в том, что это существо на троне действительно живое.
Но в тюрьме бледного неподвижного лица и тела, душа все никак не могла умереть. Такова суть бессмертной души. Внутри она кричала, извивалась, стенала и изрыгала проклятия, смешанные с воплями и мольбами снисхождении.
Иногда приходили Лазаро или Зер. Лазаро просто молча сидел на ступеньках у подножия трона, а Зер пытался как-то разговорить. Но это было тщетно. Со своими советами никто не лез, но я слышала в стенах замка все разговоры. Каждый, у кого кто-то погиб, норовил вспомнить эту историю и непременно начинал сравнивать, говорить, что знает, понимает и прочее. И, конечно же, все эти разговоры заканчивались на том, что пережил, успокоился, нашел в себе силы.
Ах, какие все сильные, да волевые! Одна я тут сижу слабая и безвольная! После нескольких смертей стало тише. Мое имя, имя Валериана и тема его смерти не затрагивалась. В один из вечеров Лазаро, сидящий на ступенях лестницы, неожиданно заговорил.
- Это никогда не пройдет, - тихо сказал он, глядя не на меня, а на двери зала.
Я вздрогнула. Это было сродни тому, как когда ты мучаешься от сильной зубной боли, а тебя заставляют говорить. Все силы и так уходили на терпение, а если хоть толику из них направить на разговор, держаться будет просто невозможно. С трудом разлепив губы, я выдавила из себя:
- И что?
- Ничего. Ты убиваешь всех, кто говорит об этом. Меня тоже убьешь?
- Нет.
- Тогда буду говорить. Я не знаю, как ты теперь устроена, но думаю, твой мозг не отличается от мозга других людей. А у человеческого мозга есть функция замещения. Если какое-то событие выводит организм из строя, то мозг ищет что-то, на чем можно сконцентрироваться, чтобы увести сознание от этого события. И это естественная реакция. Не забывать, а просто думать о других вещах, концентрироваться на них. Чтобы не сойти с ума. Природа мудрее нас! Она не зря это сделала!