- Да, - снова выдавила я, не в силах даже спорить.
- Ты не даешь своему мозгу сделать это. Не даешь ему перекрыть эти воспоминание. Ты сидишь здесь день за днем, все глубже и глубже погружаясь в отчаяние. И ты считаешь, что никто тебя не понимает. Что я не понимаю! Я десять лет просыпаюсь в холодном поту по ночам, видя во сне его крохотное тельце с оторванной головой!
- Ну и что, Лазаро?! – он все-таки сорвал корочку с моего душевного нарыва.
Мне хотелось оскорблять его последними словами, сказать что-нибудь такое, от чего он стал страдать бы так же, как я. Может, даже насильно заставить его вернуться в тот момент его жизни, заставить раз за разом видеть наяву это откинутое в морге покрывало. Хотелось сказать, что убила бы сотню таких мальчиков, как его сын, и рассказать, как убивала бы каждого. Так, чтобы видеть его перекошенное от омерзения лицо. Чтобы он проклял меня и никогда не смел подходить ко мне. И не смел пытаться увидеть во мне что-то хорошее! Стиснутые зубы заскрипели от злобы, но я все же взяла себя в руки. Где-то далеко в сознании я когда-то любила этого человека.
- Я не говорю тебе забыть и веселиться! Но ты должна сделать хоть что-нибудь. Чтобы твое горе не поглотило тебя окончательно.
- Оно уже поглотило. Поздно. И что, например, мне сделать?
- Мстить, - просто сказал он.
- И это ты мне говоришь? – я рассмеялась неестественным пластмассовым смехом.
- Ты сама говорила, что у меня руки по локоть в крови, - впервые за этот разговор он обернулся и посмотрел на меня.
И я увидела в его глазах затаенную жажду мести. Это было неожиданно, и именно тогда я вспомнила, что кое-кто неоправданно долго топчет землю этого измерения.
- А вот это отвлечение мне по душе, - мрачно ответила я, - созывай совет! Только в этот раз он будет в обеденном зале.
Я стояла у стола, нервно барабаня пальцами по засаленной деревянной поверхности. Народ постепенно подтягивался, глядя на меня с недоверием и удивлением. Действительно, диво-то какое! Королева из депрессии вылезла! Да вот только никуда депрессия и боль не делась. Боль осталась на месте. Просто с легкой руки Лазаро решила, что не справедливо забирать всю боль себе. Нужно делиться! Вот я и буду нести боль в массы. Хотела нести добро, а понесу боль. Ну, уж извините! Чем богаты!
Пригласив Генриха, Каури, Молли, Зербагана и Анайю, Лазаро вернулся и уселся на краешек стола, буравя меня внимательным взглядом. Не знаю, что хотел увидеть и увидел ли, но послышались тяжелые шаги Генриха. Итак, все в сборе.
- Я собрала вас здесь, - мрачно начала я, - чтобы поговорить о том, как мы будем действовать дальше. Три месяца Даарланд жил в страхе и неведении, но они успокоились. Они рано успокоились!
Я злобно сверкнула глазами и обвела взглядом собравшихся.
- Итак! Зербаган! Я хотела просить тебя жить в бывшем замке Берциана, но теперь у меня для тебя есть более лакомый кусочек. Линкассл! Столица Даарланда теперь принадлежит нам! И я предлагаю тебе трон!
- Неплохо, - фыркнул вампир.
- Но в нашем уговоре будут изменения. До этого я просила тебя быть эталоном благородства, а теперь я прошу тебя быть собой. Худшим из вариантов себя. Я позволяю…нет, не так… я прошу тебя ни в чем себе не отказывать! Убийства, разорения, поборы, грабежи... все, на что хватит темной фантазии!
- Фантазия у меня богатая.
- Генрих! Собери войско. Твоей задачей будет контролировать подчинение нашей власти. И жестоко подавлять любые бунты и несогласия. И если я говорю жестоко, значит жестоко! Один намек на несогласие, одно слово - и вы должны выжигать все города и села! Со всеми жителями!
- Молли! Мне нужно, чтобы ты донесла до каждого жителя страны, что они обязаны выдать мне Евгения и членов его команды! Посули столько золота, сколько будет нужно, чтобы они продали даже родную мать! А за помощь или укрытие моих врагов пообещай им такие муки, чтобы они поседели от одного их перечисления! Отвечаешь головой!
Ведьма затравленно кивнула. Она уже десять раз пожалела, что обратила на себя мое внимание.
- Лазаро и Анайя остаются здесь. Ах, да! Зер, распорядись утроить налог, который собирал король. За неуплату - смерть!
Отбыть я приказала всем как можно скорее. И уже через неделю замок практически опустел, остались лишь немногие ведьмы, стража, прислуга, и я с Лазаро. Тишина была моей клеткой. Теперь даже голоса не отвлекали меня от мрачных раздумий. Я снова сидела сутками напролет в своем троне неподвижная, словно статуя.
Все мои мысли были лишь об одном человеке, и усиленные магией они давали мне то, что отняла судьба и то, чего у меня больше никогда не будет. Я начала видеть его! Но это был не дух и не призрак. Это были скорее видения иссушенного страданиями мозга, дабы хоть как-то облегчить боль.
Видение всегда было одно и то же. Он сидел в кресле на первом этаже какого-то дома. Кресло стояло в углу у лестницы, а справа была дверь на кухню. Я стояла лицом к нему, как бы только что войдя.
- Ну и что ты пришла? – спрашивал он, вальяжно раскинув руки на подлокотники.
- Мне плохо, монсеньор, - жалобно отвечала я, садясь у его ног.
- А теперь скажи мне то, чего я не знаю.
На его иронично приподнятую бровь в тот момент, когда он говорит это, я могла бы любоваться столетиями.
- Что мне делать?
- То, что делал я после смерти отца. Принять власть и править. Ты наследница Моргентиля. Правители приходят и уходят, а нерушимая твердыня нашей власти остается.
- Неправда! – кричу я, - ты не хотел, чтобы я правила после тебя! Я должна была сохранять тебе жизнь и укрепить ТВОЕ царство!!!
В первое время на мои крики прибегала стража, но видя, что ее величество разговаривает с пустотой, они не решались ничего сказать, и молча удалялись.
Я знала, что это всего лишь игра моего воображения. Что от монсеньора не осталось даже никакой эфемерной сущности, которая могла бы говорить со мной. Но это стало моим успокоением. Я заперлась в своем воображаемом мирке, совершенно не желая знать мира реального.
Лазаро все еще приходил и говорил со мной. И Валериан из моего сознания присутствовал при наших разговорах. Он комментировал, отвечал на вопросы и вставлял свои замечания и оттого я часто отвечала невпопад, забывая, кто ко мне обратился. Я смотрела в пустоту с улыбкой слабоумного на лице, слушая вести о том, какие разрушения сеет власть бесшабашного вампира на светлой стороне. Уж он разошелся на славу. Я не я буду, если эти жалки псы, что осмелились бросить нам вызов, не проклинают тот день, когда погиб монсеньор.
О! Я заставлю их мечтать о его возвращении столь же сильно, сколь мечтаю я! Я выжгу это желание на их грязных телах каленым железом и вырежу острием меча! Без Валериана я сделаю их жизнь невыносимой настолько, что они причислят его к лику святых и будут день и ночь молиться только о том, чтобы вернулись безмятежные дни его правления.
Слышишь, Валериан?! Это все для тебя! Я буду править! И я буду править так, что ты войдешь в историю как самый лучший и мудрый правитель. Это и в действительности было так, просто эти грязные свиньи не поняли! А теперь поймут! Если и не мозгами, то как животные, которых дрессируют в цирке – через боль и наказания!