Если я сейчас не вымещу на ком-нибудь свою ярость и злобу, меня разорвет на куски! Я расправила крылья и, рванувшись ввысь, взлетела под потолок. Двери вышибло, словно невидимой волной и, выпустив меня на свободу, замок вскоре остался лишь маленькой точкой вдали.
Я летела и впервые не ощущала радости полета. Впервые в жизни он меня не успокаивал, не казался прекрасным, не дарил ощущение свободы. Я лишь ритмично поднимала и опускала крылья, ощущая напряжение в тугих мышцах и давление воздуха на перепонки. Не замечала ни пейзажа проносящегося подо мной, ни температуры воздуха.
Последние месяцы я описываю события отрывисто и скудно. Дело в том, что событий-то никаких нет. Точнее, может события и происходят… где-то с кем-то. Время идет, что-то меняется. Но только не для меня. Я навек застряла в том злополучном дне и с тех пор для меня существуют лишь многие часы боли, которые описывать нет смысла, потому что один похож на другой и тянутся они до бесконечности.
Я летела, не разбирая дороги, пока не увидела первый населенный пункт на светлой стороне. Я даже не могу сказать, где это было, мне было все равно. Кружа над ничего не подозревающим городком, как коршун над добычей, я размышляла о том, каким способом я отправлю всех этих людей на тот свет. Мне хотелось купаться в их крови и рвать на части. У меня много времени… и много сил, и если и есть смысл теперь расходовать все это, то это месть.
Я спустилась вниз и огляделась. Была середина дня и люди занимались своими делами. Несчастные! Они даже не испугались! Лишь удивленно глазели на меня и, толкаясь локтями, перешептывались. Паника началась лишь тогда, когда я, схватив первого попавшегося крестьянина, распорола ему горло когтями.
- Ну что?! – расхохоталась я, слизывая с пальцев кровь, - не ждали!? За все надо платить! За посягательство на темную сторону и за гибель магистра Валериана первыми заплатите вы! Можете проклинать судьбу, пока живы!
Небо окрасилось в алый цвет, и земля пропиталась кровью. Я раздирала в клочья всех без разбору: мужчин, женщин, стариков. Хаос и страдания охватили в тот день эти земли. Спасения было ждать неоткуда, и жители бестолково метались, давя в панике друг друга. Кто-то пытался бежать, те, кто посмелее - пытались сражаться, но все было бессмысленно. Я схватила кинувшегося на меня с тесаком мужика за волосы и, полоснув когтями, отделила голову от тела.
Гортанно расхохотавшись, я подняла голову над собой, умываясь брызжущей из нее теплой кровью, а затем швырнула в толпу. На меня пытались накинуть сеть, пытались поджечь, поливали святой водой… жалкие людишки хотели подороже продать свои никчемные жизни. Я картинно вскинула руки и сразу все дома вспыхнули, словно спички. Чем больше мне противостояли, тем больше я входила в азарт, как зверь, играющий с вырывающейся добычей.
Во мне бушевал огонь, выжигающий изнутри мою душу и я пыталась потушить его человеческой кровью. Рушились дома, отовсюду слышались крики. Это напомнило мне уменьшенный вариант сцены гибели миров. Мир рушился для одного отдельно взятого поселения.
Я не видела лиц тех, кого хватала в хаосе. Мои глаза застилал безумный розовый туман слепой ярости. Я не могла бы остановиться уже, даже если бы и хотела. Все темные сущности в едином порыве взяли верх над моим естеством и получили полную свободу своих низменных желаний.
В насквозь пропитанном кровью черном платье я бросилась на очередную жертву, но что-то преградило мне путь. Что-то мелкое на уровне пояса. Я остановилась, безумным взглядом глядя на нежданную помеху.
Это оказался ребенок. Чумазый мальчишка лет пяти в истрепанной холщовой рубахе. Он выскочил вперед, закрывая собой женщину со свертком на руках. Женщина, было, испуганно заслонилась руками и прижала к себе младенца, готовясь принять смерть, но потом вскинула голову, увидев своего маленького защитника. Ошеломленными глазами на него смотрели две женщины: испуганная мать с одной стороны и беспощадная убийца с другой.
По инерции я занесла руку, чтобы смести препятствие с дороги, но остановилась. Что бы ни было, как бы мне ни было плохо, убить беззащитного ребенка я не смогла. Видя мою заминку, мальчишка еще больше расхрабрился и закричал:
- Не трогай мою маму и сестренку! Забери меня!
Ясность ума пришла так внезапно, что я едва не потеряла сознание от ударившего в ноздри запаха крови и гари. Покачиваясь, будто пьяная, я смотрела перед собой, едва понимая, где я нахожусь и что происходит. А потом я снова посмотрела на мальчика, закрывшего собой своих любимых, и меня затопило такой волной боли, что я без сил рухнула на колени, скуля, как раненый зверь. Он сделал то, чего не сделала я! Он спас свою мать! А я своего господина не спасла, не закрыла собой от опасности!