В тот момент, когда они собираются выйти, Ева устремляется вслед за ними, но Андре закрывает дверь перед ее носом.
Ева упирается руками в дверь и изо всех сил стучит, но не слышно ни звука.
– Люсетта! Люсетта! – истошно кричит она.
Потом перестает стучать и оборачивается к отцу. Тот готовится уйти. Глядя на дочь, он дает ей совет:
– Не возвращайся сюда больше, если это причиняет тебе боль. Что ж… до свиданья, моя девочка… до свиданья… – И исчезает.
Ева еще какое-то время потрясенно стоит у двери, но потом бросает на нее прощальный взгляд.
Пожилая дама сидит за своим письменным столом. Напротив нее стоит оробевшая юная девушка в свитере. Ее мокрые волосы беспорядочно свисают прядями по обе стороны лица. Пожилая дама протягивает ей перо.
– Так мило утопиться в этом возрасте!.. – ворчливо и одновременно дружески говорит она. – Распишитесь… С формальностями покончено… – А поскольку та продолжает стоять перед ней, потупив взор, добавляет: – Выход там, деточка…
Девушка выходит.
Пожилая дама встряхивает головой, промокает пресс-папье подпись и, захлопнув книгу регистрации, изрекает:
– На сегодня все.
– Нет, госпожа Барбеза, не все! – в ту же секунду слышится громоподобный мужской голос.
Госпожа Барбеза вздрагивает и тотчас принимает покаянный вид призванной к порядку служащей.
– Соблаговолите заглянуть в раздел «Рекламации» вашей книги.
– Слушаюсь, господин управляющий, – смиренно бормочет пожилая дама, не поднимая взгляда.
Она вновь открывает книгу, подносит к глазам лорнетку и справляется с разделом, который был ей указан. Там можно прочесть следующее:
Пьер Дюмен – Ева Шарлье
Встреча назначена в половине одиннадцатого в парке Оранжери
Пожилая дама складывает лорнетку и вздыхает:
– На тебе! Снова сложности.
Пьер и старик шагают бок о бок по аллее парка.
Пьер устал.
– Как скверно быть мертвым! – говорит он, обращаясь к спутнику.
– Да уж… Но все же кое-какие преимущества есть…
– А вы, я вижу, нетребовательны!
– Никакой тебе ответственности. Никаких материальных забот. Полная свобода. Развлечения на выбор.
– Правитель, к примеру… – горько усмехается Пьер.
– Вы смотрите на все с земной точки зрения. Но в конце концов примиритесь.
– Надеюсь, что нет. Меня воротит от мудрости мертвых.
Навстречу им идет хорошенькая маркиза. Старик провожает ее взглядом и с улыбкой говорит:
– Кроме того, у нас тут не без хорошеньких дам…
Пьер ничего не отвечает.
Мало-помалу ушей Пьера достигает все более явственный гнусавый звук.
Пьер вдруг замечает рядом с собой старого слепого клошара, сидящего на корточках на пересечении аллей. Он играет на флейте, перед ним плошка для подаяния. Живые, проходя мимо, бросают в нее монетки.
– Меня интересуют живые… Взгляните на этого клошара. Жалкий тип. Последний из людей. Но живой, – остановившись перед слепцом, говорит Пьер, тихонько присаживается рядом со слепым и смотрит на него, будто завороженный, потом трогает его за руку, за плечо и восхищенно шепчет: – Живой! – Затем поднимает взгляд на старика. – А что, когда-нибудь кому-то удавалось вернуться на землю, чтобы привести в порядок свои дела?
Но старик не слышит, все его внимание обращено на красотку-маркизу из XVIII века, которая вновь попадается им на глаза.
– Вы позволите? – извиняется он перед Пьером, пребывая в игривом настроении.
– Сделайте одолжение… – безразлично отвечает Пьер.
Старик делает два шага по направлению к маркизе, затем спохватывается и считает своим долгом пояснить:
– Это ни к чему не приводит, но позволяет коротать время. – И устремляется за маркизой.
Пьер обнимает клошара за плечо и прижимается к нему, словно желая позаимствовать толику тепла… Но недолго остается в этой позе, лишь до тех пор, пока рядом не слышится:
– Что вы здесь делаете?
Пьер узнает голос Евы. Он оборачивается и быстро поднимается с корточек.
Молодая женщина смотрит на него с улыбкой.
– Ничего смешного, – говорит он.
– Вы выглядели комично рядом с этим человеком!
– Он живой, понимаете? – оправдывается Пьер.
– Бедный старик! – шепчет она. – Я всегда подавала ему, проходя мимо… но теперь… – С этими словами она тоже присаживается рядом со слепым, на которого, как и Пьер, взирает с сожалением и завистью.
Пьер снова опускается на корточки с другой стороны от нищего. Таким образом, они сидят по обе стороны от попрошайки.
– Да, теперь уж скорее мы станем в нем нуждаться. Ах, если бы я только мог влезть в его шкуру и вернуться на землю, на миг, хотя бы на краткий миг.