– А вы? Не ради ли Люсетты вернулись на землю вы?
Она кладет голову на грудь Пьеру и, помолчав, шепчет:
– Возможно…
Он сжимает ее в объятиях.
– Мы проиграли, Ева… – говорит он. – Остается только ждать… – И добавляет: – Посмотрите.
– На кого?
– На нас.
И только тогда она начинает различать их отражение в зеркале.
– В первый и последний раз мы видим себя вместе в зеркале… – произносит он и, улыбнувшись отражению, добавляет: – А ведь могло получиться…
– Да, могло. Вы были как раз такого роста, чтобы я могла класть вам голову на плечо…
С лестничной клетки долетает звук шагов.
Они одновременно поворачивают головы к двери.
– Ну, вот и они, – выдыхает Пьер.
Они пристально вглядываются друг в друга…
– Обнимите меня, – шепчет Ева.
Он исполняет ее просьбу. Они продолжают смотреть друг на друга так, словно хотят навсегда запечатлеть прижизненный облик другого.
– Поцелуйте меня, – просит Ева.
Пьер целует ее. Затем разжимает объятия, его руки скользят вверх по ее телу к груди.
– Когда я был мертвым, я так желал ласкать вашу грудь. Теперь это будет в первый и последний раз…
– А я так желала, чтобы вы обняли меня, – шепчет она в ответ.
В дверь стучат с удвоенной силой.
Пьер снова обнимает Еву и почти беззвучно шепчет ей:
– Они станут стрелять в замочную скважину. В нас. Но я буду ощущать ваше тело. Ради этого стоило воскреснуть…
Ева отдается поцелую. На лестничной клетке что-то происходит, шаги начинают удаляться, а затем и совсем затихают.
Пьер медленно выпрямляется. Ева поворачивает голову к двери. Они смотрят друг на друга и вдруг, смущенные близостью, начинают чувствовать неловкость. Ева отстраняется.
– Они ушли.
Сделав несколько шагов, она подходит к креслу и облокачивается на его спинку. Пьер идет к окну, чтобы попытаться разглядеть что-либо.
– Они вернутся, – уверенно говорит он. – Ева, что случилось? – подойдя к ней, спрашивает он.
Она живо оборачивается к нему.
– Нет, не подходите.
Пьер останавливается и замирает, затем все же делает к ней шаг, повторяя более ласково:
– Ева…
Она напряженно смотрит, как он к ней подходит, готовая дать отпор.
Пьер медленно берет лицо Евы в свои ладони.
– Ева, мы одни… Одни во всем мире. Нужно любить друг друга. Нужно любить друг друга. Это наш шанс.
Ева немного успокаивается и вдруг высвобождается из его рук и идет через всю комнату; Пьер не спускает с нее глаз. Он явно удивлен. Не произнося ни слова, она садится на постель, чуть откинувшись назад, опираясь на ладони, и ждет Пьера со смесью решимости и тревоги.
Пьер идет к ней.
Стоя напротив Евы, он наблюдает, как она ложится на спину, положив руки под голову. Ее глаза широко открыты. Пьер упирается руками в постель, затем сгибает руки в локтях и склоняется ниже. Но Ева чуть отворачивает голову, и он зарывается лицом в ее шею.
Она неподвижна. Ее широко открытые глаза устремлены в потолок, покрашенный дешевой краской. Она видит стол с цветами, комод с фотографией матери Пьера, зеркало и снова потолок.
Пьер жадно и почти грубо впивается в губы Евы.
Она закрывает глаза, но тут же снова открывает их, устремляя взгляд вверх.
Ее рука, как бы защищаясь, судорожно цепляется за плечо Пьера. Затем пальцы разжимаются, и рука падает…
– Я люблю тебя!.. – раздается ее победный крик, словно она освобождается от чего-то.
За окном почти темно.
День. Потоки солнца вливаются в окно.
Пьер выходит из туалетной комнаты. Он в рубашке, вытирает лицо полотенцем.
– Они не пришли, – говорит он.
Ева заканчивает причесываться перед зеркалом.
– И не придут, – уверенно отвечает она.
– И ты знаешь почему? – спрашивает он, беря ее за плечи.
Она нежно смотрит на него.
– Да. Когда они постучали в дверь, мы начали любить друг друга.
– Они ушли оттого, что мы добились права на жизнь.
– Пьер, – шепчет она, прижимаясь к нему, – Пьер, мы добились…
Они остаются некоторое время в таком положении, затем она спрашивает:
– Который час?
Пьер бросает взгляд на будильник, показывающий половину десятого.
– Через час, – говорит он, – испытание закончится…
Она, улыбаясь, заставляет его повернуться к зеркалу, в котором они оба отражаются.
– Мы были там…
– Да.
– Пьер… что мы станем делать с этой новой жизнью?
– Что захотим. Мы больше никому ничего не должны.
Пока они обмениваются этими короткими репликами, со двора начинает доноситься шум. Целое войско с танками и моторизованными машинами проходит под окнами.
Пьер прислушивается… Ева молча, с нарастающим страхом наблюдает за ним.