И в этот момент Алена вдруг подала голос. И это был не лай, не рычание, не вой, а обычный человеческий голос – может быть, чуть более глухой и хриплый, чем у большинства. Девушка долго не пользовалась голосовыми связками.
– Артем… – отчетливо сказала она.
– Что ты сказала? – Потрясенный, я поставил на землю пакет. – Ты запомнила мое имя? …Я назвал тебе мое имя, а ты – запомнила?
Я обрадовался так, словно она была моим собственным ребенком, сказавшим свое первое слово. И почему это случилось, когда Семенова нет рядом? Он так об этом мечтал, были моменты, когда он переставал верить, что такое возможно. Но надеяться продолжал.
Алена смотрела мне в глаза – взгляд ее был мутным, как у мертвой протухшей рыбы. Дыхание – тяжелое.
– Помоги мне, – отчетливо произнесла она. Казалось, в эти слова были вложены все ее жизненные силы. Речь давалась ей с трудом. Девушка тяжело дышала, ее руки подгибались.
Я опустил факел в ведро воды. Нет смысла защищаться огнем от столь беспомощного существа. Какая злость на Семенова вдруг поднялась в этот момент из глубин моего сознания! Он утверждал, что Алена никогда не проявляла ничего человеческого с тех пор, как оказалась в этом подвале. Только иногда осмысленность ее взгляда давала надежду, что еще не все потеряно. А тут такое…
– Конечно, помогу! – Я опустился на корточки, чтобы быть с нею на одном уровне и смотреть ей в глаза. – Что мне сделать? Ты плохо себя чувствуешь? Ты хочешь, чтобы я позвал врача? Я сегодня же дозвонюсь до твоего отца! Он в другом городе, но в гостинице должен быть телефон!
– Отец… Не надо. Нет. Отец – нет, – она говорила отрывисто, как дикарка. Не могла связать всплывающие из памяти слова во внятные предложения. – Помоги мне. Дверь.
– Ты… ты хочешь, чтобы я отпустил тебя… Но…
– Дверь, – громче повторила Алена, и теперь в ее интонации появилось что-то нездоровое. Она по-птичьи наклонила голову. Из уголка растрескавшихся в кровь губ свисала тонкая струйка вязкой слюны.
– Дверь – не могу, – почти прошептал я. – Я обещал. Я все ему расскажу. Я попробую его убедить, что тебе нужна помощь! – Я вовсе не был уверен в том, что она понимает мои слова. – А если не получится… Тогда я сам покончу с этим кошмаром и приведу сюда врачей! Надо только подождать четыре дня.
– Федор, – произнесла она. – Помоги мне. Федор.
– Меня зовут Артем, – напомнил я.
– Федор, – настойчиво повторила Алена. – Найди. Помоги мне. Отец – нет.
– Ты хочешь, чтобы я нашел какого-то Федора?
У меня вспотели ладони, а сердце забилось сильнее. Столько месяцев Семенов шел по следу тех, кто лишил сознания его дочь, а я – вот так, запросто, получил какую-то наводку, можно сказать, из первоисточника. Правда дорого ли стоит такая информация. Ну Федор и Федор. Мало ли в нашем городке Федоров.
– Больница, – из последних сил выдавила из себя Алена, быстро облизав сухие губы сероватым языком.
– Тебе надо попить, – я вернулся к миске, в которой была свежая вода, и поставил ее под нос девушки. Я больше не чувствовал себя в опасности. – На. Вот. Пей.
Алена не пошевелилась. Я нашел в кармане чистый носовой платок, пропитал его водой и поднес к ее губам. Она повела носом и кажется, не понимала, что ей следует делать. Выдавил несколько капель на ее губы. Так поят смертельно больных. Алена судорожно сглотнула. И вдруг, подавшись вперед, впилась зубами в мое запястье. С такой силой, скоростью и яростью, которую невозможно было ожидать от этого ослабевшего существа. От неожиданности я вскрикнул и попытался отдернуть руку, но она вцепилась меня крепко. Самым жутким было то, что она смотрела мне в глаза. Просветлевший внимательный взгляд. Как будто бы она прекрасно отдавала отчет, что делает.
Врач в травмпункте хмуро осмотрел мою руку.
– Собака, говорите, укусила?
– Ну да… – поежился я.
– Хоть бы придумали, что обезьяна, – хмыкнул врач. – Потому что на самом деле это был человек.
Он обработал рану, сделал мне прививку от столбняка – все это в мрачном молчании. Я занервничал и пожалел, что не отъехал подальше, а имел неосмотрительность обратиться в травмпункт ближайшего к дачному товариществу маленького городка. А что, если врач этот вызовет милицию? Получается, что Семенов столько месяцев оберегал своей секрет, а я мог разрушить все из-за одного неосторожного действия. Ситуацию надо было срочно спасать.
– Да стыдно признаться, – я старался, чтобы улыбка моя выглядела как можно более легкомысленно. – С девушкой своей поссорился. А она темпераментная у меня. Чуть что, сразу набрасывается. Не буду же я ее бить. Обычно просто отталкиваю, защищаю себя. А тут – не доглядел, в руку мне впилась. Да так крепко! Я и не знал, что люди так больно кусаться могут.