Там, в парке, еще не приступив к упражнениям, он и встретил Наталью.
Наталья. Самый неоднозначный человек в его Стае. Появилась совсем недавно и как-то слишком быстро проросла в его семью. Она была полностью поглощена его идеями, она так старалась, она готова была бросить все, всю свою налаженную жизнь, ради смутных благ, им предлагаемых. Ради приза, который, как он честно предупреждал, достанется не каждому.
Изначально Федор даже был против того, чтобы Наталья вступила в его Стаю. В ней чувствовался надрыв, на ее лице была ощутимая печать бытового несчастья. Сразу было понятно, что этот человек жил машинально, а потом вдруг обнаружил себя в предпенсионном возрасте, с миллионом упущенных возможностей за спиной. Разочаровался во всем и был готов разрушить свой привычный мир просто ради шанса хоть что-то изменить.
У Алены глаза были волчьи. Глаза свободного человека, одиночки. Человека, который может быть жестоким, если понадобится. Человека, который ни от кого не зависит и идет по жизни, влекомый ярким светом полной луны. Особенные глаза. Такой взгляд можно воспитать. Но с ним почти никто не рождается, особенно в городах.
Федор даже немного заволновался. Как человек, в руки которого попала пиратская карта с координатами клада.
– Было приятно с вами познакомиться, – вежливо сказала девушка.
– Мне тоже, – ответил он, – думаю, мы еще увидимся.
Алена пожала плечами. Она не рассмотрела в нем того, кем ему было суждено стать для нее. Пока Федор был просто случайным встречным. Просто старик, мамин знакомый.
– Отойдем в сторонку? – попросила Наталья.
Ей было радостно вот так встретить обычно недоступного Федора, и она собиралась использовать удачу на все сто. Она взяла его за локоть и утянула под липы, где, интимно понизив голос, сообщила, что, кажется, она ощущает первые изменения.
– Все это и правда работает. Я действительно становлюсь волком. Вчера на рассвете я ушла в лес, как многие наши делают. И теперь могу признаться – обычно ничего особенного со мною не происходило. Я даже раздражалась – почему все рассказывают о лесном одиноком беге как о чуде, а мне достается только раздражение?
– Все начинают с раздражения. Мы же не роботы, – терпеливо объяснил он. – Человеку нужно время, чтобы к такому привыкнуть.
– Теперь я понимаю, – лицо Натальи светилось. – Сначала я получала только содранную ветками кожу и жуткую усталость. Ходила как зомби, не выспавшаяся. Однажды в суп сахар бросила вместо соли. У меня и домашние заботы, и все на свете, а теперь еще и вставать в пять утра… Да и тело мое слабое. Нелегко мне бег давался.
– Ты еще молодая. Тело можно натренировать. Еще не поздно.
– Знаю-знаю, – отмахнулась она, – но вчера все изменилось. Я бежала по лесу легко, у меня внутри зрела такая радость! И свобода такая! Я никогда ничего подобного не испытывала! Мне хотелось одного – чтобы этот лес никогда не заканчивался, и я в нем не заканчивалась тоже!
– Так и будет, – немного снисходительно пообещал Федор. – А эта девушка – твоя дочь?
– Она самая, – Наталья скривилась, – сложный возраст. Вот пытаюсь убедить ее, что надо уезжать в большой город, поступать куда-то. А ей ничего не интересно. Многие дети уже в тринадцать лет знают, кем хотят быть. А моя до сих пор не определилась.
– Так ты ведь и сама недавно поняла, что когда-то определилась неверно, – возразил Федор. – И поменяла свою жизнь. И бегаешь в лесу на рассвете.
– Я – другое дело, – выдала Наталья беспомощный аргумент любого родителя, вдруг обнаружившего, что ребенок, плоть и кровь, имеет свое мнение и свой вектор. – Ладно, простите, что загрузила вас этим. Это только мои проблемы.
И тогда Федор сделал то, чего никогда не позволяла ему осторожность. Он сказал:
– Приводи эту девушку на наше собрание.
Удивилась даже Наталья, которая всегда в рот ему смотрела и по умолчанию считала все, им изреченное, высокой истиной.