Я присел на влажное поваленное бревно и закурил, наслаждаясь коротким отдыхом. Здесь было приятно, хотя я продолжал чувствовать себя не в своей тарелке. Глупый и нелогичный поступок – пойти куда-то спозаранку, ведомый только лишь голосом из собственного сна. Так могла поступить пенсионерка, начитавшаяся свежего выпуска газеты «Инопланетный разум атакует». Так могла поступить Татьяна, всегда доверявшая чувствам больше, чем логике. Так мог поступить даже Семенов, дошедший до крайней точки отчаяния – вот только если бы ему снились сны. Но не я.
И тем не менее я был здесь.
Вдруг мое внимание привлек треск веток, как будто бы сломавшихся под чьей-то ногой. Я затушил сигарету, настороженно прислушался и уже хотел выдохнуть – показалось. Но звук раздался снова, теперь еще ближе. А потом – еще. И вот уже больше не оставалось сомнений – я не был одинок в этой чаще, кто-то пробирался сквозь бурелом, и судя по направлению, шел прямо ко мне. Точно знал, где я нахожусь – возможно, уже давно наблюдал за мною из-за деревьев.
На всякий случай я нашарил в кармане складной ножик, который почти всегда носил с собою. Приятная тяжесть металла успокаивала, как рукопожатие верного друга.
Но когда я увидел человека, выбравшегося на поляну из-за еловых зарослей, я облегченно вздохнул и даже выпустил ножик. Хотя как выяснилось позже – зря, потому что при желании этот человек мог расправиться со мною одним ударом. Но откуда мне было знать.
Это был старик – лет как минимум восьмидесяти. Сохранился он неплохо – хорошая осанка, легкое дыхание, ясный взгляд. Но каждый прожитый год врезался глубокой линией в его худое лицо. Я посмотрел на него и сразу понял – это не случайный прохожий. Он искал именно меня. Пришел ко мне.
Мне было не по себе. Всю жизнь в сложных ситуациях я привык опираться на логику и здравый смысл. Я шел в этот лес просто на всякий случай, ничего не ожидая тут увидеть.
Конечно, я сразу догадался, что этот старик и есть загадочный Федор. Тот, кого мы столько недель безуспешно пытались найти.
– Молодец, парень! – улыбнулся он, присев рядом со мною на бревно. – Куришь только зря. Зато смог голос мой во сне услышать и прийти в правильное место. Это не каждому дано.
– Так это вы меня звали? Вы и есть тот Волкодлак? – Я сам не верил, что задаю этот вопрос. Двадцатый век, космические корабли бороздят небесное пространство и все такое.
Вопрос старика насмешил. Смех у него был молодой, задорный и искренний. Отсмеявшись, он рукавом вытер слезы в уголках глаз и ответил:
– Конечно нет. Я не уверен, что могу говорить с тобой откровенно. Для большинства людей моя история звучит как психиатрический анамнез.
– Не для меня, – мрачно ответил я. – Если бы вы только знали, что я пережил за эти недели. Когда мы пытались вас найти.
– А я знаю, – Федор мелко рассмеялся как китайский сенсей, разыгравший нерадивого ученика. – Никто не может следить за мною так, чтобы мне не стало об этом известно…
– Значит, вы и есть тот самый Федор? Тот, кому подчиняется Стая?
– Я – действительно Федор. Но Стая мне не подчиняется. Я всего лишь Хранитель. Я даже не волк. Я никогда не проходил посвящения. Все мое дело – искать свободных и давать им то, чего они так жаждут… Но это не так важно. Ты искал меня, а я выжидал момент, чтобы поговорить с тобой.
– Со мной?
– Именно с тобой. Потому что есть шанс, что ты меня поймешь. В случае с твоим… хм… товарищем такого шанса нет.
– Он просто хочет спасти свою дочь. – Я вытянул из пачки еще одну сигарету. Уцепился за нее, как будто внешней поддержки искал.
– И я хочу спасти его дочь, – мягко ответил старик. – Ты даже не представляешь, что вы наделали.
– Мы? – возмутился я. – Мы всего лишь оберегали бедную девушку от психушки. А вот до какого состояния довели ее вы! И ваша так называемая Стая!
Мне пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы унять рвущуюся наружу агрессию. Федор словно мои мысли прочитал – вытянул руку в предупреждающем жесте.
– Ты сначала послушай, что я тебе расскажу. Просто послушай несколько минут. Люди всегда торопятся принять решение. Иногда всего одна минута может все изменить.
– Отец никогда не рассказывал мне сказок, когда я был ребенком. Он вообще почти не обращал на меня внимания. Иногда мне было это обидно – у других отцы и на рыбалку своих брали, и в лес, и строить-столярничать учили. А мой вел себя как коммунальный сосед. И не поговорит толком, а если обратишься к нему – отмахнется, а то и прикрикнет. Раздражали его дети. Раздражало внимание. Отец никогда не рассказывал мне сказок – в те годы, когда я этого хотел. Но однажды настал день, когда он усадил меня напротив и рассказал о Великом Волке. Я был уже взрослым. У меня была своя жизнь, в которой не оставалось места для отца. Мне не были нужны его странные мрачные истории. Я не хотел знать ни о каких волках. Но он рассказал – и с тех пор моя жизнь изменилась. Никакие мои мечты больше не имели значения. Я стал Хранителем – также, как мой отец, а до того – мой дед. Я почти перестал общаться с другими людьми – на много-много лет. Почерневшая икона с изображением волка стала моим единственным собеседником и другом. А моей жизнью стала Стая. Но все началось с Великого Волка. Это была необычная сказка. Когда я впервые услышал ее от отца, я не понял ни единого слова. Отец сказал, что это не так важно. Мое дело – запомнить все, а дальше – прожитый опыт со временем поможет все это принять и осознать. Так я и сделал. Запомнил каждое слово. И если меня разбудить посреди ночи, я смогу повторить эту историю точно так же, как рассказал ее отец. И вот что странно. Отец мой был обычным деревенским мужиком с пятью классами образования. Он читал по слогам и считал в столбик. Он не читал тех книг, которые впоследствии скрасили мое одиночество. Иногда я думал – откуда он взял такие слова? Кто ему все это нашептал? За кем он повторял? С каким мудрецом ему довелось тайно пообщаться, чтобы выпустить эту сказку в мир? Я – Хранитель, и отец мой называл себя Хранителем. Возможно, эти слова – плод не его фантазии, возможно, ему просто передали их на хранение. А он потом отдал их мне. Я передам тому, кто назначен будет следующим. Ты не моей крови. Ты – не волк. Но сейчас их услышишь именно ты. Каждую сотню лет на земле рождается Великий Волк – освободитель мятежных душ. Он – не человек и не животное, это древний бог, которого средневековые теологи заключили в свои лживые демонариумы. Бог жестокий и кровожадный. Однако тем, кто чист душой, он может даровать полную свободу. Свободу от всех иллюзий и ложных чувств. Как будто бы душу обглодать, чтобы не осталось в ней ни злости, ни ревности, ни собственничества, ни жадности, не лени, ни ярости, ни страстей – одна только первоматерия, одна только чистейшая и безусловная любовь. Потому что любовь – и есть первоматерия каждой рожденной души. Каждая душа приходит на землю чистой, с одним лишь намерением – любить и получать любовь. Рожденный ребенок не видит разницы между собою и остальным миром. Он просто купается в океане любви, и все для него – лишь частности этого океана. Дети чутки и чувственны, им ведомы простые истины, им видимы сакральные взаимосвязи. Однако ум их не развит, а опыт – не приобретен. Есть те, которые всю жизнь не растрачивают это чистое детское состояние, пренебрегая всем тем, что предлагает окружение. Таких называют юродивыми или блаженными. А всех остальных общество начинает подтачивать под свои удобные схемы. Пятилетняя девочка наряжается в мамино платье, вертится перед зеркалом и точно знает, что она – прекрасная принцесса. Но пройдет каких-то жалких три весны – и вот она уже начинает сравнивать себя с подругой. А вдруг у нее коса тоще, а вдруг – румянец ярче, а вдруг – принцесса она, а я – просто подданная фрейлина? Мир распадается на осколки. Еще недавно он был целостным океаном, и вот теперь человек больше не видит этого единого организма. Он видит себя и всех остальных, он не понимает, что все на свете люди – это суть одно. Так и происходит падение из Эдема. Юродивый не сможет выжить в обществе. Он доверчив и беззащитен. А вся дрянь, которая накапливается в нас с годами, – у нее прежде всего защитная функция. Чтобы выжить, человек должен быть подозрительным. При встрече с кем-то другим в первую очередь не чистую душу видеть, не то общее, что объединяет всех людей – любовь, а весь тот социальный потенциал, который этот встречный может тебе принести. Будет ли этот человек для тебя выгодным или опасным. Мы должны охранять семью, и ревность – цепной пес, тупая злая сила, которая громким лаем предупредит о вторжении чужака. Мы должны продолжать род, поэтому влечение и жажда так часто туманят наше сознание. Мы должны защитить наш дом – поэтому при появлении чужака испытываем недоверие и агрессию. Мы не должны рушить привычный мир, поэтому вместо того, чтобы идти к простой истине, так часто занимаемся бессмысленным самокопанием. Зацикленность на своих чувствах, эгоизм, поиск людей и обстоятельств, которые создадут для нас комфортный мирок. Хотя на самом деле ничего и никто не может обеспечить человеку покой и счастье, кроме него самого. Преодолеть в