— Прошу прощения за доставленные неудобства, Джейкоб. Мне очень жаль, что мы не смогли оградить Томаса от вашей дочери.
— Ты ещё смеешь что-то говорить? Забирай его и чтоб ноги вашей на своём участке не видел. — Джейкоб ринулся вперёд, но Майкл тут же схватил отца за плечи. Дилан поднял голову, сложив руки за спину, ставая, как говорится, в открытую позу, и говоря этим, что он не намерен сражаться.
— Мы отгородим его от вашей дочери. — повторил Дилан.
— Да, так ты и сделаешь, Дилан. Ты со своими парнями займёшься им, а мы с Майклом поговорим с Бель. Так мы сможем всех обезопасить.
Майкл хмыкнул, но тут же поймал на себе взгляд Дилана и Джейкоба, которым было совсем не до смеха.
— Что ты хочешь сказать?
— Бель не бросит его, как и он её. — Том поднял морду и с надеждой уставился на Майкла, вслушиваясь в каждое слово. — Они любят друг друга и очень сильно. Такой любви я давно не видел, поэтому запретив им встречаться, мы только подогреем их любовь.
Джейкоб тут же кивнул, понимая к чему клонит его сын. Запретная любовь всегда сладка и слишком притягательна. И своим запретом он сделает только хуже.
— Да, ты прав. Пусть Том бросит её самым низким способом. Заставьте его сделать так, чтобы Бель навсегда возненавидела этого парня!
Томас зарычал и готов был сорваться с цепи, как тут же снова упал на бок и окончательно потерял себя. Боль огнём прошлась по его телу. Он рычал и скулил, но через пару минут он стих, превращаясь в человека. Он лежал на траве, испуганно озираясь по сторонам.
Дилан перевёл на парня взгляд и попытался улыбнуться, но у Томаса в глазах стояли слезы. Глупость. Парни тоже плачут и Томас тому пример. Ему было плевать на то, что он превратился в волка, ему было абсолютно наплевать, что он лежал связанным, но ему было важно лишь то, что его хотят разлучить с девушкой, которую он очень любил. Скажите, что это глупо и за неделю не может возникнуть такой сильной любви, но это не так. Полюбить до бабочек в животе можно и за пару секунд.
— Прошу, я не причиню ей боль. Умоляю. Не надо так с нами поступать. — Томас обращался к Джейкобу, который глядел на него с презрением со своего высокого роста. — Я не хочу причинять ей боль. Прошу. Умоляю, Джейкоб. Я не причиню ей боль. Обещаю.
Он глядел в глаза каждого и понимал, что больно не только ему, но Джейкоб был не приклонен и считал, что это единственный шанс спасти свою дочь, даже причинив ей такую огромную боль.
— Бель, я люблю тебя! Изабель! — когда Томас начал кричать, Джейкоб сглотнул и перевёл взгляд на дом, тут же кинувшись внутрь.
Майкл заткнул рот Тому и заворчал, когда парень нагло обслюнявил его руку. Дилан и Дин тут же развязали друга и вместе с ним кинулись куда подальше, пока Бель всем не поотрывала яйца.
***
Изабель ходила из стороны в сторону, чуть ли не выдёргивая на себе волосы. Невероятно быстро из счастливой, влюблённой девушки она превратилась в неспокойную леди. Выглядела она очень неопрятно, постоянно отдергивая свои черные спортивки и белую футболку, вымазанную в кетчупе. Сейчас она не могла думать о другой одежде, так как ждала возвращения Майкла и отца. Первый остался с диким волком, а второй ринулся следом, как только услышал о угрозе нападения дикого животного.
Все мысли были заняты лишь ими. Собравшись, она снова ринулась к двери, но Джен тут же вышла вперёд и схватила дочь за плечи.
— Нет, Бель, подожди.
— Чего? Трупов? Надо им помочь! Позвонить кому-нибудь или.. давай выйдем и поможем им.
— Как ты им поможешь? Побьешь того волка кулаками? У твоего отца ружьё и он разберётся.
— А если нет? Ты слышала выстрел? Нет! Так что дай мне пройти. — Бель говорила на повышенных тонах, стараясь уговорить маму выйти на помощь мужчинам, но Джен была готова стоять насмерть, лишь бы Бель не узнала всей правды.
Дэвисы испокон веков носили в своих сердцах ген оборотней, который мог передаваться как из поколения в поколение, так и через несколько десятков лет. Этот ген был таким разборчивым, что одному члену семьи мог дать силу альфы, а второму совсем ничего. Один близнец мог в семнадцать лет превратиться в волка, а второй навсегда остаться человеком. Этому просто не было объяснения. Ты либо стал избранным, либо нет. Другого не дано.