— Что ты молчишь? — Тиффани несильно постучала по лбу парня и тут же сложила руки обратно. — Ты что, оглох? Томас, что происходит? Я не уйду, пока не услышу настоящую причину. Буквально вчера ты целовал Бель через каждые несколько минут в губы, веселился и радовался жизни, а сегодня ведёшь себя как неотесанный болван.
— Тиф, не впутывай сюда Изабель. — попросил Томас, снова делая попытку обойти рассвирепевшую девушку.
— Але, нет, стой и слушай, раз тебе так это не нравится. — Тиффани снова остановила парня, только уже схватив его за локоть и заглянув в небесные глаза. — Я не отстану от тебя ни на секунду. Я буду ходить за тобой по пятам, как собачка. Я буду рядом с тобой, пока ты, блять, не расскажешь, что же произошло тем сраным вечером!
— Ничего не произошло!
Тиффани свирепо выдохнула накопившийся воздух и сжала ладонь сильнее, надеясь, что так сможет причинить боль другу, которого она теперь не узнает. Но у Томаса даже мускул не дернулся. Его каменное тело просто ничего не чувствовало.
— Правда? Тогда какого ты стал нас игнорировать и не замечать? Почему сидишь с тебе ненавистным братом? Напомнить, как он тебя бросил, когда твой зад в нем нуждался? Ты только скажи, и я тебе все мозги промою.
— Что ты пристала? Люди меняются и я тоже. Новые интересы и новые друзья. Мне с вами, — Томас сглотнул, — Стало не интересно. Ясно?
Это враньё с трудом изливалось из его губ. Каждое сказанное слово болью отдавалось в груди. Как будто запихнуть руку в горячую сковороду с раскалённым маслом. Эта та самая ужасная и нестерпимая боль.
Тиффани посмотрела на парня, как громом поражённая. Её губы сцепились в одну тонкую полосочку, а на глаза выступили слезы, но девушку быстро махнула головой и стёрла выступающую слезу ладонью.
— Что ж, Томас, прощай. Надеюсь, ты сделал правильный выбор!
Потом девушка развернулась на своих каблуках и быстро зашла в класс, продолжая вытирать стекающие слезы по щекам. Терять друга - больно. В какой-то момент ты понимаешь, что больше не можешь подойти к нему и сказать: «Ну что, засранец, сегодня напьёмся в хлам?». Теперь ты не можешь подойти к нему и рассказать то, что у тебя на сердце. Тиффани не в первый раз потеряла друга. Ей это было знакомо, но с каждый разом боль все сильнее и сильнее ударяла по сердцу. Сначала от них ушёл Дин, который хоть был и занозой в заднице, но он был их занозой. Теперь ушёл Томас. Кто дальше? Бель? Джек?
Изабель сидела на последней парте и, когда увидела заплаканную золотовласую девушку, качнула головой, сузив глаза. Девушка по-прежнему сидела в накинутом капюшоне и сквозь опущенные ресницы наблюдала за Тиф. Когда на стол упала сумка с учебниками, Изабель сглотнула и испуганно подпрыгнула.
— Я убью их всех.
— Аминь. — кивнула Бель, даже не понимая о ком речь. Если Тиф желает им смерти, то пусть. Пусть все люди страдают так же, как и она. Пусть они поймут, что боль - ад. — Выпьем за это?
Тиффани опустила голову и взглянула на серый термос, находящихся в руках у подруги между их стульями.
— Откуда?..
— Закрой рот и пей. А потом мы перебьём всех, кого захочешь. — Бель прикусила губу и подмигнула девушке, стараясь не слишком привлекать к себе внимание, так как в класс уже вошёл профессор. — Ну?
Тиффани кивнула и взяла термос, коснувшись губами ободка, из которого тут же полилась разбавленная апельсиновым соком водка. Девушка закашляла и прикрыла ладошкой рот, тут же вдыхая аромат её обглаженного тела, так как на Тиф было одето короткое платьице без рукавов.
— Нас не спалят?
— А тебя это волнует? — Бель подмигнула злотовласке и сделала ещё один глоток, тут же закрывая термос и ставя прямо на пол между их стульями. — Тиф, расслабься.
Тиффани попыталась расслабиться, как и сказала Бель, облокотившись на спинку стула и спокойно выдохнув, и постаралась унять бьющееся сердце. Её взгляд переместился на соседку по парте, которая вырисовывала в тетрадке какие-то закорючки. Девушку перестала волновать учеба и оценки, которые она получает. Совсем стало наплевать.
Профессор продолжал уныло объяснять тему, шепча что-то себе под нос. Ученики так же уныло калякали в своей тетради и поглядывали на часы, ожидая завершение этих мук.