– Такая сильная и красивая Эа, – говорили они ей. – Ты всегда была самой лучшей, ты и твоя мать.
Моя мать… Эа не могла больше говорить.
– Твоя мать присоединилась к океану. Она любит тебя. – И Эа знала, что это правда.
Чит словно не замечал объединения, в центре которого оказался. Он задумчиво смотрел вдаль. Он даже встал на хвост, пытаясь разглядеть что-то вдалеке. Эа увидела его порванный спинной плавник. Он уже начал подживать, а шрам выглядел, как светящаяся буква V в центре.
– Владыка Чит, – обратился к нему один из молодых самцов, и Эа узнала своего похитителя. В битве он потерял глаз, пытаясь раздвинуть линию лодок. Следовало признать, он оказался одним из лучших бойцов и спас много жизней. Теперь он отдавал честь Читу, и это было правильно. – Что нам делать?
Но Чит не успел ответить. Дельфины заметались, когда гринды указали в бескрайние просторы, издав слитный крик. Афалины и Лонги съежились, только Чит выплыл перед строем гринд. И тогда все услышали.
С просторов донесся громкий гулкий зов горбатого кита, того самого, которого Эа слышала еще в детстве, одинокого странника, чья песня так огорчала взрослых, – только теперь он был не один. Голоса многих китов пели его песню; она гремела и грохотала через сотни миль океана, такая же грубая и поразительная, как прежде, – но гринды радостно подхватили ее, хотя их голоса звучали напряженно и немного надломленно.
Далеко за горизонтом старый Полосатик посылал свою песню через бескрайние просторы, приказывая всем, кто мог его слышать, идти немедля, идти в убежище, сейчас, пока не поздно.
– Идите немедля, мой народ…
Последовала пауза. А затем раздался слитный хор разноплеменных китов, примкнувших к Полосатику, – и тех тропических холостяков, которые хотя и не сразу, но все же поняли его песню и отправились искать автора, и крошечного кита неизвестного вида, которого они приняли в стадо, и вообще всех сирот и лишенцев самых разных видов – все подхватили песню горбача, и теперь она разносилась по бескрайним просторам.
– Святилище для всех, Святилище здесь. – И кит затянул новую строфу, описывая течения, и весь переход, время, и расстояние, место солнца, ибо он научился вести свой народ. Песня Полосатика гремела по всему мировому океану. Ее слышали все, передавали друг другу, и она путешествовала по огромному кругу, в ней менялись диалекты и ритмы, но смысл оставался неизменным. Старые песни говорили о смерти, новую песню петь было непросто, но она говорила о жизни.
Кит не мог слышать ни отрывистых голосов черных дельфинов, ни еле слышных криков своих маленьких родственников-китообразных, например остатков стаи афалин и народа Лонги. Но и они слышали его, все беспорядочно разбросанные по океану, израненные толпы беженцев, которые встречали на своем пути самых разных морских обитателей, никого не гнушаясь, стараясь накормить и поддержать всех, чем и где только могли.
Эа, Чит и все, кто остался, прошли по океану сотни миль. Безопасность одного была безопасностью всех. У них не было другой еды, кроме той, что попадалась по дороге. Останавливаться опасно, поэтому они шли без передышки, они пели друг другу песни, рассказывали истории о любви, воспевали мужество.
– Убежище для моего народа, – пели далекие киты. Суровая и драгоценная песня разносилась по океану. Иногда народ уставал, иногда голодал, но стоило услышать только одно слово великой песни, и этого было достаточно, чтобы идти дальше, идти к СВЯТИЛИЩУ.
От автора
За десять лет до выхода этой книги я отправилась в свою первую (и последнюю) поездку, чтобы поплавать с дикими дельфинами. На рассвете наш катер отошел от причала отеля и вскоре повстречался со стаей, возвращавшейся с ночной охоты. Кто-то полез в воду, и тут вокруг нас замелькали сотни афалин. Они рассерженно жужжали, и без всякого перевода было понятно, чего они хотят. «Пошли вон! Уходите! Освободите дорогу!» Эта шумная стая впервые появилась в том районе после разлива нефти на побережье. Им пришлось покинуть свой дом. Прибыв в бухту, они выгнали оттуда небольшую стаю дельфинов-прядильщиков. Им пришлось уйти, и больше их не видели.
Я почувствовала, что эта история зацепила меня. Одно племя вытесняет другое, разные представители одного вида пытаются устроить свою жизнь. Социальные животные с сильными чувствами. И меняющийся океан, становящийся необъяснимо враждебным. Борьба за ресурсы, тревога, гнев. Океан полон чудес, не в последнюю очередь потому, что производит кислород, которым мы дышим. Наше выживание неразрывно связано со здоровьем океана, однако наш вид продолжает разрушать и эксплуатировать его. В океане творятся ужасные вещи. Как мы могли сделать это с нашим миром? Как мы можем это остановить? Действие – противоядие от отчаяния. Есть много организаций и людей, ратующих за природу, ратующих за океан.