«Где-то здесь, они должны быть где-то здесь».
Для чего же еще он остался жив, если не для того, чтобы отыскать их. И Губан искал. Еды не видно, океан устрашающе пуст. Когда по прошествии целых двух лун он так и не отыскал ни следа своих сородичей, воля продолжала гнать вперед исхудавшее тело, но сердце начало слабеть.
«Для вожака – долг или смерть: либо защищать свою стаю, либо, если не сумел, погибнуть. Тогда ты лжец, трус, неудачник…»
По этому кругу и ходили без конца мысли Губана. Но кто может противостоять океану с его невероятными бурями? С позорным облегчением Губан прекратил поиски.
Подводная волна толкнула его в щель между конусами, глубокая царапина на боку стала неприятным напоминанием о том, что он все еще жив. Свежую рану ожгло серной водой, но гораздо хуже было отчаяние от того, что он остался в живых. Огромный плавательный пузырь губана исторгал яростные звуки, и они многократным эхом отразились от стен его черной вулканической тюрьмы. Он забился, словно продираясь сквозь щупальца ядовитой медузы, и тут заметил крупную знакомую чешуйку, зацепившуюся за кривой черный выступ. На мгновение его сердце подпрыгнуло от надежды – он решил, что нашел кого-то из своего народа, но почти сразу понял, что обманулся, чешуйка оказалась его собственной. Это он сам отметил место, где прошел.
Теперь уже осторожно Губан выбрался из черного лабиринта и выбрал одно из течений. Впрочем, на вкус все они казались отвратительными. Вернувшись к вершине, он обнаружил, что вода и здесь оставляет болезненные ощущения, но все-таки на вкус стала чище. В голове прояснилось. Это взбесило Губана, потому что он все еще хотел умереть. Впрочем… здесь, на вершине, хорошее убежище, пожалуй, самое неприступное место в пустынном океане, и почему он должен пренебречь им? Зачем ему опять скитаться без толку, в поисках того, чего нет? Может, стоит остаться здесь и дать себе умереть от голода? Для него ли такой жалкий конец? В былые дни у Губана был очень хороший аппетит. Скитания сказались на нем самым прискорбным образом. Но чужие воды привели его в чувство. Раз тело продолжает цепляться за жизнь, значит, ему надо есть. Накатил голод.
В трещине булькало. Между вершинами конусов падал столб света. Губан смотрел вниз, в клубящуюся черную воду, где наверняка скрывались монстры. Вода представлялась ему живой и злой. Если бы у него хватило мужества, он нашел бы там свою смерть. Преодолевая страх, Губан бросился ей навстречу.
Не пройдя и четверти намеченного пути, Губан потерял сознание от жары. Затем восходящие потоки вынесли его наверх, в более прохладную зону, и он пришел в себя, наткнувшись на уступ. Перед глазами оказался ярко-желтый нарост водорослей, пушистый и выглядевший вполне здоровым. Он набросился на него, как самая жадная самка из былого гарема. Он до тех пор скреб уступ большими белыми резцами и заглатывал пищу, пока не остался лишь голый камень. Желтые водоросли прекрасно приспособились к местным условиям, и Губан, голодавший несколько дней, впервые почувствовал себя более или менее сытым.
Перед глазами перестала плавать мутная пелена, вызванная голодом. Он заметил крошечных прозрачных креветок – их выдавал только ярко-голубой кишечник. На вкус они оказались малосъедобными, но сил явно прибавили. А потом он увидел целую россыпь морских звезд, больших уродливых черных существ с таким количеством шишек и шипов, что поначалу он решил, что это часть вулканических конусов, к которым они цеплялись. Когда он начал отдирать их от камня, звезды извергли ядовитую черную жидкость. Ну что же, какая-никакая еда, и в крайнем случае сойдет за оружие. Губан жрал их, пока не наелся.
Водоросли, креветки, морские звезды. Раньше он, вожак большой стаи, оставил бы эту еду самкам и слабым самцам, а сам либо охотился на рыбу, либо демонстрировал силу своих зубов на самой толстой раковине моллюска. Теперь нет никого, перед кем стоило бы доказывать свое превосходство.
Вообще никого. Губан больше не владыка, не король для своих подданных. Нет двора, нет красивых самок, готовых танцевать, лишь бы он обратил на них внимание. Он не знал, как долго находится в этой черной крепости. Думать получалось плохо. Кажется, он нырял, даже не один раз, видел лучи солнца, проникавшие в полдень между конусами. И зачем ему это знание? Места обитания черных морских звезд известны; где находится расселина, облюбованная тучами крошечных креветок с голубыми прожилками, тоже понятно. А еще желтые водоросли… Дни проходили в темных и смутных мыслях, горьких и злобных упреках самому себе, проклятиях и оскорблениях, вызванных тем, что ему предстоит умереть трусом. Красочная расцветка собственных плавников, когда-то говорившая о его высоком ранге, теперь выдавала в нем самозванца. Губан не отказался бы от сна, но истощенное тело взяло верх над разумом.