Тот же самый звук когда-то слышала Эа. Он разносился по океану болью, любовью и тоской. Он пронизал каждую клетку тела Гугла, особенно сильной оказалась пауза. Дыхание афалины остановилось. Кит ощутил, как напряжение покидает тело дельфина. Так. Он убил его, единственное существо, которому довелось услышать его песню. Но Полосатик еще не успел обрушиться на себя с упреками, как Гугл сделал глубокий вдох, а потом его дыхало мягко закрылось. Очень осторожно горбач опустился под воду, продолжая надежно поддерживать маленького дельфина плавником. Кит терпеливо ждал, вслушиваясь в чужое дыхание, фиксируя даже крошечный момент переключения работы полушарий мозга, одинаковый для всех китообразных, будь то огромный кашалот или маленький дельфин. Он слушал. Дельфин снова дышал. Он самостоятельно поднялся к поверхности. Дыхало снова открылось. Но кит не поверил, что тот в одиночку сможет справиться с тяжелой работой. Он погрузил афалину в глубокий исцеляющий сон. Так киты обычно заботились друг о друге во время болезни или горя. Если имелась надежда на выздоровление, стадо поддерживало родичей на поверхности, пока к ним не возвращались силы. Если же этого не случалось, они позволяли своему возлюбленному собрату кануть в океанские глубины и обрести единство с океаном.
Сердцебиение пациента замедлялось, восстанавливало утраченный ритм. И тут кит понял, в чем ошибался. Его песня не только для его народа, он должен петь для всего океана. И кстати, надо бы поесть.
Конечно, он ворчал, но при этом оставался прилежной нянькой. Обычно после завершения своего песенного цикла он сразу же засыпал, стоя вертикально в воде метрах в десяти под поверхностью. Проснувшись, на этот раз он собрался, как обычно, отправиться на поиски еды. Но как же он уйдет? Его пациент может запросто утонуть. Он ввел Гугла в такой глубокий транс, что дыхание дельфина стало намного реже, чем в обычном состоянии, даже чем в состоянии обычного сна. Но терпение являлось врожденной добродетелью крупных китообразных, и поэтому Полосатик просто ждал на поверхности, а чтобы не терять время даром, решил поразмышлять над своей песней.
Долгая кочевая жизнь обеспечила ему знания о многих обитателях океана, но сейчас он сосредоточился только на себе подобных. Помнится, когда ему попалась компания горбачей-холостяков, их беззаботное настроение удивило Полосатика. Они, в свою очередь, удивлялись и не понимали мрачности гостя. Убедившись, что раненый дельфин безопасно пристроен между его плавником и боком, кит решил повременить с едой и запел. Он не хотел петь о неприятных вещах, но выбора не было, он обязан говорить правду и предупреждать всех, кого сможет. Развеселые холостяки держались за свой крошечный клочок океана, распевая одни и те же отрывки песен о счастливых путешествиях, о которых сами они понятия не имели. Он ушел, потому что считал это бессмысленным, к тому же ему не нравился их фальцет. И лишь теперь ему пришел в голову вопрос: а почему там не было ни малышей, ни стариков, ни самок? В его семье молодых самцов иногда отправляли большой компанией, чтобы они играли в свои буйные игры где-нибудь подальше. Может быть, с их семьей случилось что-то из того, о чем он пел? Ведь жили они недалеко от песенной тропы? Может быть, они были слишком молоды, когда потерялись, и голоса у них так и не успели стать полноценными? Может, потому они и поют детские песенки детскими голосами? Просто не хотят забывать детство?
Стон понимания, который испустил Полосатик, разбудил Гугла. Он проснулся, но пока не двигался, пытаясь понять, почему он лежит, опираясь на чей-то плавник. В глубине тела его спасителя перекатывался глухой рокот, но никакой угрозы Гугл не ощущал. Это было почти как на Базе.
Гугл немножко подумал об этом, без паники, без сопротивления. Тело болело по-прежнему, но теперь физическая боль стала терпимой, а душевная и вовсе ушла. Даже мысль о том, что от Базы его отделяют, возможно, тысячи миль, не погружала его в беспросветную тоску. Сил явно прибавилось. Продолжая спокойно дышать, он нашел то место на правом плавнике, куда обычно делался укол. Он подумал о нем, но не почувствовал неистовой жажды наркотика. От кита шла надежная волна энергии, и она поддерживала его дух так же уверенно, как колоссальный плавник поддерживал его тело на поверхности. Гугл не знал, что с ним обращаются как с детенышем, поскольку не помнил детских ощущений. Он родился в неволе, его мать была родом из океана, но заточена в аквариум, в котором потом сошла с ума. Его вскормила дельфиниха, родившаяся, как и он сам, в неволе. Незадолго перед тем у нее случился выкидыш, и ее оставили, чтобы она кормила других. Ничего этого Гугл не помнил, но в нем проснулась детская жажда любви и близости. Гугл не понял, почему его колотит дрожь. Полосатик тоже не понял, но, как всегда в ответ на сильное чувство, запел.