При входе в глубокую узкую бухту охрана сделала вид, что не замечает их. Тяжелые зеленые плети свисали с мокрых черных стен. Вода была неподвижной и прохладной. Единственный звук исходил из собственного дыхала Эа. Деви остановилась перед мордой Эа, наверное, сейчас последует удар… «Я свободная Лонги». Мысль придала ей мужества.
Она щелкнула прямо в голову Деви: «Я – СВОБОДНАЯ ЛОНГИ». Плевать! Даже если ее сейчас пришибут, все мучения разом кончатся. Но удара не последовало.
Деви, казалось, не обратила внимания на такую вопиющую грубость по меркам Лонги. Вместо этого она мягко и осторожно щелкнула: «Следуй за мной».
Они что, считают Эа молодняком и собираются обучать, что можно делать, а что нельзя? Самки сделали по два глубоких вдоха и неторопливо ушли в глубину. Послышалось отдаленное шипение. В испуге Эа поспешно продышалась и последовала за ними. Ее ждали. Теперь шипение стало почти оглушительным. Шло оно от огромных зарослей водорослей, поднимавшихся из глубины. В лагуне не было течения, но каждая плоская лента извивалась, так что вся роща казалась сборищем морских змей, выползающих из нор. Шипение издавали трущиеся друг о друга ленты водорослей.
Деви подвела свою группу поближе, и Эа заметила проход в этой чащобе. Теперь поверхность была далеко, а шипение звучало почти успокаивающе, вот только прилипало прижимался так, словно был встревожен. Эа начала различать детали. Ленты водорослей имели разный оттенок: зеленые, коричневые, с толстыми черными жилками другого цвета на месте соединения с основным стволом. В тусклом свете основания водорослей казались красноватыми.
Эа, умевшая хорошо контролировать дыхание даже на самых глубоководных охотничьих вылазках, вдруг поняла, что ей не хватает воздуха. Поверхность виделась недалекой, но Эа почему-то не могла подняться. Рядом оказалась Деви и взглядом посоветовала подождать. В ее глазах не было никакой угрозы, просто совет. Внимание всех самок сосредоточилось на вспышках в глубине зарослей. Ленты водорослей разошлись, и оттуда выплыли пять серебряных рыбок, по одной на каждого дельфина.
Эа смотрела. Рыбки были маленькими, у каждой на боку проходила ядовито-желтая полоса. По опыту Эа знала: такой цвет могла иметь только гниющая рыба. Несмотря на крошечные размеры, рыбьи морды украшали мрачные отвисшие губы и вздутые щеки – приметы хищников, если бы не размеры… Эа никогда не встречались рыбы с такими глазами – ничего не выражающими и только иногда вспыхивающими, словно они с интересом смотрели в ответ. Одна из рыбешек выбрала Эа. Она подплыла к самой морде Эа и словно споткнулась в воде. От нее исходили панические импульсы, словно она была ранена. Несомненно, это была какая-то неправильная рыба, но Эа почувствовал извращенное желание съесть ее. Она посмотрела на других самок; возле морды каждой так же трепетала рыбешка, и афалины выглядели загипнотизированными судорожными подергиваниями мелких тварей. Все, даже Деви. Деви покосилась на Эа, затем открыла рот, и в него заплыла сарпа. Все еще косясь на Эа, Деви захлопнула челюсти.
Зачарованная Эа тоже открыла рот, позволив сарпе заплыть внутрь. Когда она закрыла пасть, рыбка поплыла по ее пищеводу. Она задохнулась, и вдруг она ощутила отвратительный вкус. Мгновенно подступила тошнота, но она почему-то не могла пошевелиться, лишь чувствовала, что поднимается. Оказывается, ее несла Деви. Волны незнакомой энергии шарахались между стенами лагуны, вода гудела и шипела, небо пульсировало в жестком ритме – а потом все разом прекратилось. Голова больше не болела, тело не испытывало боли. Великое спокойствие снизошло на Эа. Она посмотрела на Деви и поняла, что ничего пугающего в Первой жене нет, просто она крупнее остальных. Другие самки тоже смотрели на Эа, и в них тоже не было ничего от суровых захватчиков – просто знатные дамы.