Но это же не танец, до ритуала еще оставалось время. А черные дельфины тем не менее были здесь. Числом они превосходили Лонги по крайней мере в три раза, и каждый из них был в два раза больше самого крупного Лонги. Когда передовая часть стаи вошла в протоку, Лонги поняли, что это налет. Они не успели попрощаться. Старые самки вышли навстречу своим ужасным родичам. Они жертвовали собой, надеясь спасти детей.
Однако гринды не спешили нападать. Наоборот, огромная самка, их предводительница, склонила голову во всеобщем приветствии, но тут же подалась в сторону, пропуская стаю. Гринды вошли в лагуну, совсем оттеснив Лонги. Последние только теперь поняли, что все гринды стонут и задыхаются. Вода моментально наполнилась усталостью и болью. Чувствительные Лонги были потрясены. Гринды практически агонизировали.
Старая, покрытая шрамами предводительница выплыла вперед и остановилась напротив такой же старой Лонги.
– Мы не слышим. Демоны забрали нашу силу. Говори громче. – Она обращалась на старом пелагеальском, который понимали все живые существа в океане. – Мы пришли издалека. Мы пришли, чтобы умереть.
Как только Лонги поняли, что их не будут убивать, они бросились к своим собратьям, пытаясь утешить и облегчить страдания. Они быстро сновали между огромных тел, многие из которых не имели сил шевелиться. Черные дельфины чувствовали направленные на них волны сочувствия, но могли лишь благодарно уступать дорогу быстрым Лонги.
– Мы охотились, когда пришли демоны. Она стали кричать, наши мелоны не выдерживали… они просто лопались.
Многие Лонги вскрикнули от ужаса при этих словах. Как это может быть? Что такое должно было случиться, чтобы лишить слуха целую стаю? Но вот оно. Лонги видели застывшую черную кровь вокруг слуховых отверстий гринд и ужас в их глазах. Некоторые стонали, другие раскачивались в безмолвной муке.
– Мы хотим умереть, но прежде получить ваше прощение. Мы знаем, что мы сделали. – Предводительница говорила из последних сил. – Если вы нас простите, мы спокойно соединимся с Матерью Океаном. Освободите нас от проклятия.
Ее огромное тело заметно дрожало в воде. Позади нее пытался говорить кто-то еще. Малышня Лонги, не понимая, чего могли испугаться взрослые, в изумлении вылезла вперед и таращилась на огромных родичей. В их глазах не было страха, только доверие. Старейшины Лонги обступили предводительницу, ласково оглаживая ее плавниками, свистели о любви и прощении, уговаривая забрать стаю, увести обратно на простор, попытаться выжить… Демоны не могли убить своими звуками целый народ…
– Нет больше боли! – воскликнула предводительница, и все гринды подхватили этот крик. – Больше не будет боли! Наши сонары разрушены, мы не можем охотиться, мы даже не знали, сумеем ли найти вас. Мы жили большой семьей, так и умрем!
И все Лонги услышали, как вода шепчет то, чего не могли сказать гринды:
– Благословите нас! Благословите нас.
Лагуна, заполненная умирающими черными дельфинами, не оставляла Лонги места для привычных вращений, поэтому некоторые из них уходили к обрыву и рисковали, совершая замысловатые прыжки, повороты и падения. Вода передавала вибрации в души покидавших свои тела гринд. Другие Лонги плавали между умирающими, прощая им все прошлые прегрешения и желая скорого воссоединения с океаном. Воздух стал серебристым от последних вздохов, но вскоре все звуки стихли.
За обрывом танцующие Лонги встраивали в танец души уходящих гринд, отводя излишек энергии в океан и в воздух. Танец длился до тех пор, пока последней не ушла предводительница черных дельфинов. Она дождалась, пока уйдет все ее племя, и только тогда позволила себе выпустить боль из умирающего тела.
Наконец все Лонги вернулись в лагуну, набитую мертвыми телами. Казалось бы, вода должна почернеть от ужаса, но вопреки ожиданиям странное чувство покоя охватило их. Агония завершилась, и теперь в воде была разлита благодать. Кто-то заметил, что несколько гринд сели на мель у входа в лагуну. Возникло опасение, что они до сих пор живы, однако оттуда не долетало ни звука, не было заметно ни единого движения. Число погибших гринд существенно превышало число живых Лонги. Огромные туши невозможно было сдвинуть.